А входит в лазоревое небо,

В голубые, светлые чертоги.

Алеется в чертоге последнем,

Ровно солнце, престол светозарный;

Стоит чаша на святом престоле,

А над чашей кружит белый голубь,

Держит голубь розов цвет червленый.

Хочет крикнуть душа Мать-Пустыню,

А она тут сама у престола,

Облаченная в белую ризу;

«Днесь я,— молвит,— не Мать, а Невеста».

И горлицей душа к ней прильнула.

Высоки трех гор вершины,

Глубоки три ямовины;

На горах три домовины.

На горе ли поднебесной

Сам лежит Отец Небесный;

Что пониже ли гробница -

В ней Небесная Царица;

По пригорью недалече

Третий гроб — Иван-Предтечи.

Где Мария почивает,

Алый розан расцветает,

Лепесточки распускает,

Голубочка выпускает.

Голубь-Птица воспорхнула,

Матерь Божья воздохнула.

«Выйди, Отче Вседержитель!

Солетай, Иван-Креститель!

Родился земле Спаситель».

Лежит под Океаном

Нетленная страна.

А древле, за туманом,

Над темным Океаном,

Незримая, она,

Как остров сокровенный

Колдуньи Калипсо,

Цвела в красе надменной;

И мимо сокровенной

Катилось колесо

Слепого Солнцебога,

И мимо боги шли…

Но, взмыв с колонн чертога

В долинах Солнцебога,

Вы, лебеди, нашли

Тот край волшебной славы,

Весь в куревах чудес,-

Вскричали, величавы,

И пали снегом славы

Из зелени небес.

Что рдеет подо мглами?

Вы сердце той земли

Похитили, и пламя,

Окутанное мглами,

За море унесли.

И розой этот пламень

Вселенной с неба дан;

А остров, мертвый камень,

Отдав небесный пламень,

Нисходит в Океан.

Но живы властелины

Подводной глубины,

И ждут глухой судьбины

Живые властелины,

И сроки сочтены.

Храните розу, братья!

Придет возмездья срок,

И рушатся заклятья.

Достойнейшему, братья,

Присудит розу рок.

Изыдет облак воев

За сердцем древних стран:

Из яростных прибоев

Полки воскресших воев

Извергнет Океан.

Лелейте розу свято:

О сердце мира суд!..

Чу, лебеди заката,

Вещающие свято,

Вечерний клич несут.

Стань на край, где плещет море,

Оглянися на просторе:

Солнце ясное зашло,

Зори красные зажгло;

Справа месяц тонкорогий,

Топни по мели отлогой,

Влажной галькой веки тронь,

Гикни: «Гей ты, птица-конь,

Огнегривый, ветроногий!

Мчи меня прямой дорогой

Меж двух крыльев, на хребте,

К заповедной той черте,

Где небес дуга с землею

Золотой свита шлеею,

Где сошелся клином свет,-

Ничего за тыном нет,

В царской, бают, там палате,

Что ни вечер, солнце, в злате,

В яхонтах и в янтаре,

Умирает на костре.

В ночь другое ль народится,

Аль, ожив, помолодится,

Заиграет на юру,

Что сгорело ввечеру?

Я тебе седок не робкий:

Все, что солнечною тропкой

От межи и до межи,

Поизрыскал, окажи!»

Чу, по взморию дрожанье,

В гуле волн плескучих ржанье,

И окрай сырых песков -

Топ копыт и звон подков.

Светит месяц тонкорогий;

Прянет конь сереброногий,

Лебединые крыла,

Золочены удила,-

Пышут ноздри жарче горна.

За узду хватай проворно,

Прыгай на спину коню.

Конь промолвит: «Уроню

Я тебя, седок, над бездной,

Коль не скажешь: тверди звездной

Что богаче?» Молви: «Смерть,

Что над твердью держит твердь».