Загадает конь лукавей:

«Что горит зари кровавей?»

Молви; «Жаркая любовь,

Что по жилам гонит кровь».

Втретье спросит о причине,

Почему в своем притине

Солнце кажется темно,

Словно черное пятно.

Отвечай; «Затем, что солнце

Сквозь срединное оконце

Под землею свысока

Видит Солнце-двойника.

Солнце верхнее приметит,

Что во рву глубоком светит,

Вдруг ослепнет, и темно,

Словно черное пятно»,

«Три кольца — мои загадки,

Три стрелы — твои разгадки:

Вышли стрелы в три кольца,-

Три добычи у ловца!»-

Скажет конь: «Куда ж нам метить?

День догнать иль утро встретить?»-

Ты в ответ: «Лети, скакун,

На луга, где твой табун,

Где берет в хомут ретивых

Солнце коней огнегривых,

Отпрягая на покой

Мокрой пеною морской!»

И за рдяными зарями

Над вечерними морями

Конь помчится, полетит,

Только воздух засвистит.

В море волны так и ходят,

В небе звезды колобродят,

Реет темный Океан,

Рдеет маревом туман.

Там увидишь небылицы:

Вьются в радугах Жар-птицы,

В облаках висят сады,

Чисто золото — плоды,

А на пастбищах янтарных,

У потоков светозарных -

Коновязь и водопой.

Среброкрылою толпой

Кони пьют, а те пасутся,

Те далече вскачь несутся:

Конь за ними, в ясный дол…

Вдруг — до неба частокол,

Весь червонный, и литые

В нем ворота запертые;

Да калитка возле есть -

Колымаге впору влезть.

Конь проскочит той калиткой

И, как вкопанный, пред ниткой

Остановится, дрожа;

Залегла тропу межа.

Скакуну тут путь заказан,

Паутинкой перевязан.

«Слезь,— он взмолится,— с меня!

Отпусти в табун коня».

«Веретенушко, вертися!

Медь-тонинушка, крутися!

Закрутись да переймись!..»

Глядь — откуда ни возьмись -

Медяница, Нитка змейкой

Обернется и ищейкой

Вниз ползет, по ступеням,

Самоцветным тем камням.

Что ступень — то новый камень,

Новый камень — новый пламень,-

Пышных лестница гробов.

Триста шестьдесят столбов,

Все из золота литые,

Как огни перевитые,

Обступают круглый двор;

Тухнет на дворе костер,

И не черная пучина -

Посредине ямовина.

Слитками вокруг столбов

Блещет золото горбов,

Ощетиненных, как пилы

Золотые; на стропила

Перекинуты хвосты;

Тел извилистых жгуты,

Чешуи и перепоны

Словно жар горят: драконы,

Вниз главами, долу зев

(И во сне палит их гнев),

По столам висят узлами;

Не слюну точат, а пламя.

Сверху каждого столпа

Турьи в злате черепа,

Непомерны и рогаты,

Ярким каменьем богаты;

И на теменях голов

Триста шестьдесят орлов,

Златоперых и понурых,-

Спят, Дремою взоров хмурых

Не смежает лишь один,

Как ревнивый властелин

Царства сонного, и, зорок,

Острым оком дымный морок

Озирает, страж двора,

Ямовины и костра.

Красный двор, как печь, пылает,

И клубами облекает

Ямовину и костер

Златооблачный шатер.

Пред огнищем, на престоле,

О девичьей тужит доле,

Тризну Солнцеву творя,

Государыня-Заря.

Скажешь: разумом рехнулась!

Сине-алым обернулась

Покрывалом, как вдова.

Молвит таковы слова:

«Свет мой суженый! На то ли

Родилась я, чтоб неволи

Злу судьбину жить кляня?

Обманул ты, свет, меня!

Красну девицу в пустынном

Терему, за частым тыном,

В чародейном во плену,

Не замужнюю жену,

Не победную вдовицу,

Горемычную царицу,

Не ослушную рабу -

Схоронил ты, как в гробу.

Жду-пожду с утра до ночи,

Все повыглядела очи;

Сколько жду лихих годин,

Знает то жених один,