Миссис Оливер откашлялась и рассказала о том, сколько сил пришлось потратить епископу Чемберлену на то, чтобы замять скандал. Кроме того, свидетель шантажировал Малкольма, вымогая деньги и угрожая в противном случае объявить его незаконнорожденного сына убийцей.

Впрочем, Малкольм решил все по-своему. Он увез Эдварда в приют, поменяв ему документы и заменив в них имя и фамилию матери, с тем чтобы мальчика невозможно было найти. Потом выплатил епископу в последний раз деньги в обмен на обещание держать свою дочь подальше от Лондона и особенно – от семьи Карлайл.

– После смерти Натана я находилась в шоке, – продолжала миссис Оливер, – а когда оправилась, то оказалась у своей тетки в Йоркшире. Я спросила у отца, где мой Эдвард, и отец мне ответил, что Малкольм услал мальчика неизвестно куда и не велел его искать, угрожая отдать Эдварда под суд, если я не послушаюсь. Что мне оставалось делать? Только принять эти условия.

– Если то, что вы рассказали нам, – правда, то каким образом мой брат получил вот это? – спросил Джеффри, показывая свидетельство о рождении Эдварда. – Здесь в графе «мать» указано ваше имя.

– От моего отца. Он встретил Эдварда в Оксфорде и понял, что вот этот образованный, красивый молодой человек – его внук, причем единственный.

– Как он мог узнать Эдварда? – перебил ее Джеффри.

– Эдвард очень походил на моего отца в молодости. Даже волосы с седой прядью у него были, как у всех Чемберленов. Мой отец сошелся с Эдвардом поближе и убедил его мстить Карлайлам.

– А заодно рассказал ему и о вас.

– Да, – кивнула миссис Оливер. – Когда вы жили в Ирландии, мой отец заболел. Перед смертью он признался в том, что приходится Эдварду родным дедом, и рассказал, как ему найти свою мать. Годом раньше от воспаления легких умер мой муж, Брэм, и я жила совершенно одна в Уитли. Когда Эдвард разыскал меня, наша встреча оказалась для меня не только радостной, но и печальной. Ведь вся жизнь моего сына была исковеркана. Я поклялась тогда сделать для него все, что в моих силах.

– Но, мадам, то, что вы сделали, называется преступлением! – гневно воскликнул Джеффри. – Восемнадцать лет вы шпионили в моем доме. Ради призрачного счастья Эдварда вы пытались разрушить мою семью.

Майлс не мог больше молчать.

– Если вы, миссис Оливер, не скажете нам, куда Эдвард увез Кэтрин, я заставлю вас заплатить и за это преступление, – заявил он.

Миссис Оливер встала, посмотрела Майлсу в глаза и произнесла:

– Я ничего вам не скажу. Мой сын наконец получил то, что принадлежит ему по праву, то, чего жаждала его душа, и я готова заплатить жизнью за его счастье.

– Но Кэтрин – его родная племянница, – напомнил Майлс. – Я боюсь, что, когда Эдвард обнаружит свою ошибку, он убьет ее. Вы должны сказать, где он.

– Проваливайте к черту, милорд, – поморщилась миссис Оливер. – Я никогда не предам своего сына.

Майлс, вне себя от гнева, уже занес кулак, но в этот момент его окликнул с порога знакомый, родной голос:

– Не бей ее, Майлс. Я знаю, где искать Кэтрин.

Майлс обернулся и увидел стоящую в дверях Викторию. Он смотрел и не узнавал свою лучшую подругу. На Виктории были мужские бриджи, свободная матросская рубаха и высокие, до колен, сапоги.

– Тори? – изумился он.

Джеффри вышел из-за стола, и Виктория упала в его объятия. Он поцеловал дочь и радостно воскликнул:

– Вот ты и вернулась, Виктория! Кэтрин сказала, что ты вернешься, и ты в самом деле вернулась!

– Ах, папа, как же я соскучилась по тебе! Ты прекрасно выглядишь. Когда я уезжала, то боялась… Нет, не будем сейчас об этом. Знаешь, мне так много нужно рассказать тебе, что я теряюсь и не знаю, с чего начать.

– Начнем с того, что уберем эту женщину с глаз долой, – сказал Джеффри. – Люси, попроси Тома и Джона отвести миссис Оливер в ее комнату. А ты, Виктория, объясни хоть что-нибудь Майлсу. Он, по-моему, дара речи лишился.

Виктория посмотрела на Майлса, улыбнулась и сказала:

– Эй, Майлс, это не привидение. Это в самом деле я.

Майлс произнес, с трудом выговаривая слова:

– Я знаю. Очень рад видеть тебя. Добро пожаловать домой, – наконец он крепко обнял Викторию. – Я почти уже потерял надежду найти тебя, но Кэтрин сказала, что ты вернешься, и вот ты здесь – живая и невредимая.

Вдруг Майлс замолчал, и лицо его окаменело. Виктория увидела стоящего на пороге Джастина.

– Входи, Джастин, – пригласила Виктория и добавила: – Папа, Майлс, хочу представить вам моего мужа, доктора Джастина Прескотта. Джастин, это мой отец, Джеффри Карлайл, герцог Четэм, а этот молодой человек – мой старинный друг Майлс Грейсон, о котором я тебе рассказывала.

Улыбка на лице Джеффри погасла, он нахмурился и сказал:

– Виктория, прости меня за то, что я никогда не рассказывал тебе о Кэтрин. Ты очень сердишься на меня?

– Ты не сделал ничего, за что должен был бы просить прощения.

– Ты сказала, что знаешь, где нам искать Кэтрин, – напомнил Джеффри, глядя прямо в глаза Виктории. – Ты видела ее во сне? Где она?

– Да, во сне, – кивнула Виктория. – Она с Эдвардом. Кэтрин плохо себя чувствует. Эдвард дает ей какие-то лекарства.

Джастин вмешался в разговор.