– Понимаю...

– Мама! – послышалось из прихожей. Все трое обернулись. Энн Ньюмен вынимала ключ из замочной скважины входной двери. На ней была курточка в черно-белую полоску поверх белой водолазки и черной юбки. Энн, как и вчера, выглядела удивительно свежей. Карелла про себя позавидовал обмену веществ, который, казалось, делал ее неуязвимой для жары. Она положила ключи на столик в прихожей, вошла в гостиную и протянула руку детективам.

– Извините, что я задержалась, – сказала она, пожимая руку сперва Карелле, потом Клингу. – Так много всего надо было устроить... Не хотите чего-нибудь выпить? Мама, вы им ничего не предлагали? Может быть, чего-нибудь безалкогольного? Чаю со льдом, например...

– Нет, спасибо, – сказал Карелла.

– Спасибо, мэм, – Клинг покачал головой.

– Мне хотелось бы джину с тоником. Надеюсь, никто не будет возражать? Мама, не могли бы вы мне смешать джин с тоником, пока мы будем беседовать?

– Хорошо, дорогая, – ответила миссис Ньюмен и тут же вышла из комнаты.

– Что вам хотелось бы знать? – спросила Энн. – Жара жуткая, не правда ли? Как по-вашему, здесь достаточно прохладно?

– Да, все отлично, спасибо большое, – сказал Карелла. – Миссис Ньюмен, детектив Клинг недавно беседовал с медэкспертом, так что, если вы не возражаете, задавать вопросы будет он.

– Да, пожалуйста, – сказала она, оборачиваясь к Клингу. – Что они обнаружили?

– Очевидно, он скончался от того, что принял смертельную дозу секонала, – сказал Клинг.

– А! – сказала она.

– Миссис Ньюмен, мы нашли пузырек из-под лекарства...

– Да, наверно, это он, – сказала Энн.

– ...на полу в ванной, – закончил Клинг. – В нем оставалась только одна капсула секонала.

– Одна? О Господи! Когда я уезжала в Калифорнию, в ней было тридцать капсул!

– Значит, вы не израсходовали ни одной капсулы с двадцать девятого июля, когда получили их по рецепту?

– Нет, у меня еще оставалось несколько штук с прошлого месяца, полдюжины или около того. Я взяла их с собой в Калифорнию.

– Ваш врач регулярно прописывает вам секонал? Доктор Бролин, не так ли?

– Да, Джеймс Бролин. У меня проблемы со сном, и лекарства, которые продаются без рецепта, мне не помогают. Доктор Бролин не видел никакой опасности в том, чтобы прописывать мне барбитурат.

– Давно ли вы принимаете секонал? – спросил Клинг.

– С тех пор, как... ну, короче, уже несколько лет.

– С каких пор, миссис Ньюмен?

– С тех пор, как Джерри начал так сильно пить. Жить с алкоголиком не так-то просто, знаете ли...

– Вы принимаете снотворное каждый вечер?

– Нет, не каждый.

– А по этому рецепту можно заказать лекарство вторично?

– Нет, в нашем штате это запрещено законом. Иначе такие рецепты могут попасть в руки наркоманов...

Клинг смутился, но отважно продолжал разговор.

– Значит, доктор Бролин каждый месяц выписывает вам новый рецепт?

– Иногда реже. Он выписывает мне новый рецепт каждый раз, как мои запасы иссякают.

– А перед отъездом в Калифорнию лекарство у вас как раз закончилось.

– Да. Как я уже говорила, у меня оставалось шесть-семь капсул. Но я не люблю оставлять за собой хвосты. Перед тем, как куда-то уехать, я всегда привожу все свои дела в порядок. Поэтому я попросила доктора Бролина выписать мне новый рецепт.

– Вы часто бываете в отъезде?

– Изредка. В основном тогда, когда проходит какая-нибудь выставка, которую я считаю нужным посмотреть. Например, я никогда не пропускаю выставок в Чикаго. А лос-анджелесская выставка в этом году обещала быть очень хорошей.

– Миссис Ньюмен, результаты медэкспертизы показали, что ваш муж в момент смерти находился в состоянии опьянения. Когда вы...

– Это меня не удивляет, – заметила Энн.

– В прошлый вторник, когда вы с ним разговаривали, он был пьян?

– Иногда трудно сказать. Он может быть сильно пьян и тем не менее казаться совершенно трезвым.

– В тот вечер, когда вы с ним говорили, он казался трезвым?

– Он казался... нормальным. Он был в депрессии, но в остальном – как всегда. Тем более что в последние месяцы депрессия сделалась его нормальным состоянием.

– Он никогда не обсуждал с вами возможность самоубийства?

– Ну... Мне не хочется в этом признаваться, потому что меня могут счесть бесчувственной...

– Почему?

– Вы можете спросить, почему я оставила его и уехала в Калифорнию, несмотря на то, что знала, в каком он состоянии...

– А в каком состоянии он был, миссис Ньюмен?

– Он говорил мне... он сказал, что с него хватит.

– Чего?

– Всего. Что он устал от жизни.

– Когда это было?

– Накануне перед моим отъездом.