– Ну и что теперь? – спросил Мейер.

– Попробуем через месяц, – сказал Мейер.

– Да через месяц эти парни будут уже в Китае! – возразил Джерарди. – Я вам говорю, их кто-то предупредил. Они знают, что мы их засекли, и у них хватит ума держаться оттуда подальше. Так что об этой операции можно забыть, ничего не выйдет.

– Если ничего не выйдет, мы вам позвоним, – сказал Мейер.

– Это он так шутит! – пояснил Джерарди своему напарнику.

Домой она вернулась немного за полночь. Он сидел у телевизора, смотрел начало старого фильма.

– Привет! – сказала она от входа, вынула ключ из замка, вошла в гостиную и чмокнула его в макушку.

– Как дела? – спросил он.

– Съемку отменили.

– Да ну?

– Какие-то нелады с больницей. Они не хотели, чтобы рядом со зданием велись съемки. Сказали, это обеспокоит пациентов.

– Ну и где же в конце концов происходили съемки? – спросил Клинг.

– А их не было. Вместо съемок устроили большое совещание. На «Челси».

– "Челси"?

– Объединенная компания «Челси-ТВ». Хочешь сандвич или чего-нибудь этакого? Я жутко проголодалась! – сказала Огаста и ушла на кухню.

Он посмотрел ей вслед и продолжал следить за ней, пока она разворачивала на кухонном столе порезанную на ломтики буханку. Он вспоминал их первую встречу, вспоминал так отчетливо, словно это происходило здесь и сейчас. Звонок из дежурки от Мерчисона. «На Ричардсон-драйв, в доме 657, квартира 11-Д, произошла кража со взломом. Съезди, поговори с девушкой».

У девушки оказались длинные рыжие волосы и густой загар. Она была одета в темно-зеленый свитер, копоткую коричневую юбку и коричневые ботинки. Она сидела, скрестив ноги, и тупо глядела в стену. Первое, что он почувствовал, увидев ее, было ощущение полной гармонии, небрежное совершенство цвета и рисунка, рыжее и зеленое, волосы и глаза, свитер и юбка, ботинки сливались с ногами, покрытыми ровным загаром, длинные, стройные, грациозные ноги, вопросительно склоненная набок голова, водопад блестящих рыжих волос.

У нее, у девушки, были высокие скулы, чуть раскосые глаза, горящие зеленым на фоне посмуглевшего лица, вздернутый носик, чуть оттягивающий верхнюю губку, так что видны ровные белые зубы. Свитер обтягивал груди – крепкие, без всякого там лифчика, – и на талии был туго стянут коричневым поясом с медной пряжкой, попка мягким изгибом вминалась в пухлый диван, и, когда девушка повернулась, юбка чуть задралась, обнажив бедро.

Он ни разу в жизни не встречал более красивой женщины.

– Кто это такие? – спросил он.

– Кто? – переспросила Огаста с кухни.

– "Челси-ТВ".

– Рекламная фирма, снимает ролик.

– А-а. А что там было на совещании?

– Утрясали расписание, подыскивали новое место – ну, знаешь, вся эта канитель. – Гасси облизала нож, которым намазывала арахисовое масло, и сказала: – М-м, вкусно! Ты уверен, что не хочешь?

– И ты им для этого была нужна?

– Для чего?

– Ну, утрясать расписание, подыскивать место и...

– Да, Ларри хотел, чтобы я была под рукой.

– Ларри?

– Паттерсон. Из «Челси-ТВ». Он сам написал сценарий, и режиссер тоже он.

– Ax, ну да.

– Ему нужно было знать, когда я смогу подъехать и все такое.

Она вернулась в гостиную с сандвичем в руке. Клинг поймал себя на том, что уставился на нее точно так же как когда-то на первом свидании, – смотрел и глаз не мог отвести. Тогда Огаста в конце концов сказала ему:

«Ну что ты на меня пялишься?» Клингу пришлось признаться, что ему еще никогда не приходилось разговаривать с такой красивой девушкой. Огаста просто ответила, что ему придется к этому привыкнуть. Клинг помнил ее ответ слово в слово.

«Знаешь, придется тебе к этому привыкнуть. Ты ведь тоже очень красивый – а если мы только и будем делать, что сидеть и пялиться друг на друга, что же из этого выйдет? В смысле, я думаю, что мы будем видеться довольно часто, и мне хотелось бы думать, что я могу иногда позволить себе вспотеть, к примеру. Я здорово потею, знаешь ли».

«Да, Гасси, – думал он, – ты здорово потеешь, теперь я это знаю. А еще ты иногда рыгаешь, и я не раз видел тебя сидящей на унитазе, а однажды ты напилась вдрызг с этими твоими педиками-фотографами, чтоб их черт побрал, и я держал тебе голову, пока ты блевала, а потом уложил тебя в кровать, а сам пошел вытирать пол в ванной, да, Гасси, я знаю, что ты потеешь, я знаю, что ты не ангел, но, Господи, Гасси, зачем... зачем ты это сделала, зачем ты так поступила со мной, неужели ты не могла иначе – не как... не как сука в течке?!»

– ...Поехать в Южную Америку, чтобы снять этот ролик там, – говорила Огаста.

– Чего? – очнулся Клинг.

– Ларри хочет поехать в Южную Америку, чтобы снять этот ролик там, – повторила Огаста. – Там теперь лежит снег. К черту символическую гору, давайте снимать в настоящих горах!

– Что еще за символическая гора?

– Ну, больница «Лонг-Дженерал». Ты когда-нибудь видел это здание? Оно похоже на...

– Да, на гору.

– Ну вот, значит, ты понимаешь, о чем я.

– Так ты поедешь в Южную Америку, да?