– Денег у меня, Виктор Николаевич, пока нет.

С этим туго. Поднимусь – верну.

– С чего ты взял, Феллини, что я с тебя деньги требовать стану? Я, может, наоборот, дать тебе денег хочу.

– Как дать? – не поверил Корытин.

– Очень даже просто. Ты сделаешь для меня одну работу, а я дам тебе денег. И еще хочу сообщить тебе приятную новость: я забуду прежний долг, забуду проценты, которые натикали за два года. Я ведь поставил тебя на счетчик, Максим Максимович. Могу квартиру твою забрать. Кстати, я навел справки, она пока чиста, не успел ты еще ее никому втюхать.

– Да, не успел.

– И правильно сделал. Так вот чего я от тебя хочу…

– Чего же? – стакан с минеральной водой дрожал в руке Корытина. Нестерова это забавляло, ему вообще нравилось, когда люди его боятся. – Слушай, ты еще снимать не разучился?

– Что именно?

– А что ты умеешь снимать? Естественно, не проституток на Тверской, а кино.

– Кино? – пробормотал Корытин и напрягся. Его лицо расплылось в улыбке. Он мог ожидать от Нестерова всего, но никак не подобного предложения. – А что надо снять, Виктор Николаевич? Есть деньги, есть конкретный заказ, ролик к выборам, документальный фильм?

– Ролик, Максим Максимович, небольшой ролик минут на десять. Участвовать в съемках будут четыре человека, в том числе и я. Ты согласен?

– Конечно! Сколько это будет стоить?

– Если сделаешь хорошо, долг спишу и пятьсот долларов сверху.

Корытину в данной ситуации было все равно, заплатит ему Нестеров или нет, главное, что спишет долг. Можно задолжать соседу, можно приятелю по работе, но быть должным Нестерову – последнее дело. Корытин знал, что такие люди, как бизнесмен Нестеров, со своими должниками разбираются круто. Почему он сам еще до сих пор жив-здоров, Корытину было непонятно, скорее всего Нестеров о нем просто забыл.

– Согласен я, Виктор Николаевич!

– Только дело вот в чем: все надо снять скрытой камерой. Участвовать в съемках будут две женщины и я со своим добрым знакомым. Снимешь все. Слушай меня внимательно. Если ты кому-нибудь обмолвишься словом или полусловом или даже намекнешь, тебе, Корытин, не жить. Тебя раздерут, как лягушку, и никто никогда при всем желании не сможет найти куска твоей плоти. Ты меня понял? – глаза у Нестерова сузились и сверкнули, и этот блеск не сулил ничего хорошего.

– Корытин – могила, Виктор Николаевич, вы же знаете.

– Вот поэтому я к тебе и обратился.

– Когда надо приступать?

– Камеру я тебе дам. Снимешь все, причем так, чтобы я нигде в кадре даже не мелькнул.

– Я все понял, должен остаться только ваш приятель и бабы?

– Правильно сообразил, Корытин.

В кабинете Нестерова зазвонил телефон. Он взял трубку, посмотрел на цифры и улыбнулся.

– Слушаю, генерал, – сказал он.

– ..

– Естественно, занимаюсь, а как же может быть по-другому. Если Нестеров говорит, то он и делает.

– ..

– Работайте, работайте со своими избирателями.

Встречайтесь с ветеранами, космонавтами, пенсионерами, миллионерами – в общем, со всеми. Женщин, генерал, не обижайте, они должны стать вашими союзницами, – Нестеров положил трубку. – Извини, Максим Максимович, рвут на части, мерзавцы, с умным человеком поговорить не дают. Все эти депутаты, кандидаты, делегаты, министры… Ни минуты покоя.

– Когда снимать?

– Во-первых, ты с этой секунды не пьешь.

– Понял, – бросил Корытин, хотя выпить ему хотелось нестерпимо, но он понимал: делать этого нельзя, слишком многое поставлено на карту.

– Вот тебе денежки, приведи себя в порядок. Ты мне нужен не в разобранном виде, Корытин, а полностью готовый к действию. Ты должен быть подготовлен, как боксер к поединку.

Дрожащие пальцы Корытина смяли стодолларовую банкноту, она исчезла в потной ладони.

– Иди. Из дому ни на шаг, ты мне в любой момент понадобишься. Въехал?

– Понял, буду.

Корытин понимал: от этого предложения он отказаться не может.

«Он будет землю рыть, – подумал Нестеров, расхаживая по своему огромному кабинету, – сделает все, что я ему скажу. И молчать будет, самое главное, как рыба. Теперь надо решить следующую часть вопроса».

Память у Нестерова была великолепная, он помнил сотни фамилий, имен, десятки телефонных номеров. Тут же из кабинета он и позвонил.

Автоответчик сладким женским голосом сообщил, чтобы оставили информацию.

– Позвони немедленно, буду очень признателен.

Надеюсь, телефон не забыла?

Ждать долго не пришлось. Звонок прозвучал через четверть часа.

– Виктор Николаевич?

– Ха, – сказал Нестеров в трубку, – ну вот, ты и нашлась. Как дела, красавица, как жизнь, как здоровье?