– Как, как ты говоришь? – Кабанов не сразу вспомнил, где он слышал эту фразу, она ему понравилась.

– Оружие возмездия, – звучит красиво, сильно.

Нестеров развернулся, в десять сильных гребков пересек бассейн, оказавшись рядом с генералом. Тот протянул бизнесмену руку.

– Прости меня, Виктор, я погорячился. Устал, понимаешь ли, нервы уже ни к черту. Совсем эта работа меня измотала, на войне и то проще. Там своих и чужих знаешь, а политика – дело хитроумное.

– Это ты верно заметил, Гриша, политикой заниматься – не из пушек по душманам палить. Расскажи-ка, что в мэрии было?

– Ничего там хорошего не было, они еще не определились, кого поддерживать, – с горечью произнес генерал. – У них своих проблем выше крыши, на мэра администрация президентская наехала по полной программе. Он со своим правительством только успевает отбиваться. Не до меня им сейчас.

– Понимаю, – сказал Скворцов, – встречался я кое с кем, обещали тебя поддержать, но не сразу, а во втором туре.

– Они хотят, чтобы состоялся второй тур?

– Он неизбежен, судя по рейтингу, – сказал бывший депутат.

– Что вы все с этим рейтингом, со статистикой, с процентами лезете? Все это чушь! Вот у президента перед выборами сколько было вначале? – Семь или восемь процентов? А в итоге как он всех сделал!

– Ну, ты сравнил, – расхохотался Нестеров, – себя и президента. За ним правительство стояло, все чиновники, все до единого. Каждый из них свою задницу прикрывал, каждый место потерять боялся. Ты представь себе только, Григорий Викторович, что бы случилось, если бы кто-нибудь Ельцина опрокинул.

Вся структура рухнула бы, рассыпалась как карточный домик. Сколько чиновников со своих кресел слетело бы. Мало того, что слетело, в тюряге сколько людей оказалось бы. Поэтому весь бизнес, все газеты, телевидение на Ельцина работали. Да и его, старого колдыря, накачали как следует уколами да таблетками. Помнишь, как прыгал, как песни пел да в ладошки хлопал? Этаким бодрячком сразу стал.

А на самом деле – развалина, руины, как старый автомобиль со сношенным двигателем. Ты себя с ним не сравнивай, за ним такие деньги стояли, что коробка от ксерокса – капля в море. Там деньги вагонами шли, эшелонами.

– Ты откуда знаешь? – удивленно вскинул брови генерал.

– Уж я-то знаю, поверь. Я сам в его кампанию кучу денег вбросил, поэтому меня и в покое оставили, а ведь мог загреметь, не сориентировавшись вовремя.

И с новым президентом я вовремя подсуетился.

– Хитер ты!

– Я не хитер, – сказал Нестеров, парируя фразу генерала, – я осторожен и умен, стараюсь смотреть на несколько шагов вперед. – Пошли, выпьем, поедим немного и делами займемся.

Еще полчаса три приятеля сидели за столом и с аппетитом ели. Настроение у всех было рабочим.

– Вот пройдут выборы, так напьюсь, нажрусь как свинья, – сказал генерал, косясь на открытую бутылку.

– Тогда можно будет, компанию я тебе составлю, Григорий Викторович.

– Да и я подключусь, – бросил Скворцов, аккуратно вытирая перепачканные губы и швыряя салфетку на стол.

Три машины уже стояли у дома, когда мужчины, довольные собой, пожимали руки, стоя во внутреннем дворике.

– Я на тебя надеюсь.

– Правильно делаешь, – сказал генералу бизнесмен. – Но сам не плошай. И не надо о женщинах говорить свысока, не следует их унижать.

– Дуры они, – махнул, рубанув воздух ладонью, генерал.

Скворцов и Нестеров переглянулись. На твердолобого генерала не действовали никакие уговоры, переубедить его было практически невозможно. Слава Богу, что он хоть согласился работать с компроматом и озвучить то, что ему подсунут Скворцов с Нестеровым.

Когда генеральская «Волга» уехала, Скворцов на пару минут задержался и, куря сигарету, посмотрел вслед генеральской машине:

– Тяжелый он, конечно, человек, но служить будет верно.

– Хотелось бы верить.

– Как поживает Горбатенко?

– Скоро никак поживать не будет, – сказал Нестеров, – таких Горбатенок от Москвы до Смоленска на каждый столб хватит. Все они одинаковые. Когда был при должности, таких, как я, душил, деньги вымогал, а теперь задницу лизать готов, шнурки завязывать на моих ботинках.

– Он ласковый только до выборов. Потом за старое возьмется. Всех на хрен пошлет. На него ни в коем случае ставку делать нельзя – неуправляемый.

– Знаю.