Познав прискорбия венец -

Всему, что думает -- конец. 1972

ГИМН МУЗЫКЕ

Волнуйте, жальте, протестуйте,

Зовите верить и любить,

Дарите муку, наслажденье,

Прощать учите прегрешенья,

И не прощая преступленья,

Учите мудро, чисто жить.

О песнь музыки и музы,

Внемлю, дыханье затаив,

Как страстные святые узы

Слова со звуками сроднив,

В меня вливаются бальзамом,

Слезу исторгнув из глубин,

Курятся неги фимиамом,

И сердца трепетный рубин

Порывом взлетным устремится

Навстречу звукам и словам,

Не человеком -- вольной птицей

Я улетаю к небесам. 1972

НЕТ МУКИ ГОРЕСТНЕЙ И СЛАЩЕ...

Нет муки горестней и слаще,

Нет чище радости и страсти

Души порыв и взлет мечты,

И ощущенье высоты;

Призванья робкие признанья

В душе хоть горечь увяданья,

В смятении сумбурный ум,

И боль невысказанных дум.

Себе признаться не грешно -

Надеяться и ждать смешно. 1972

МИМО ПРОХОДЯТ ЛЮДИ...

Мимо проходят люди,

Чужие усталые лица.

Что-то завтра будет?

Ночью кошмар мне снится.

Мимо проходят чужие,

Бредут усталые странники,

А среди них родные

Идут, утонув в коноплянике.

Чужими стали родные,

Родными стали чужие;

Узы крови простые,

Узы духа иные.

Я болью души болею,

Я плача души не скрою;

По жизни бреду аллеи

Духовною сиротою. 1972

ПЛАЧ

Для чего же ты светило,

ах ты, солнце, солнышко,

я слезой горючей мыла

горе свое горюшко.

Ах ты, горе-горюшко,

в сердце нет заплаты,

обмануло морюшко и украло брата.

Претворилось в блюдечке

тихоньким и паинькой,

и не стало юного как-то вдруг,

случаянно.

Девочка-подросток я

взрослой стала рано.

В сердце в крови хлесткой

память бьется раной.

Я не могу не думать ни о чем

и просто слушать тиканье часов,

я не могу не строить города

воздушные, но нужные всегда.

Воздушные! Живите вы во мне

по осени, по лету, по весне. 1972

ТЫ ЗАБЫЛСЯ, УСНУЛ...

Ты забылся, уснул, головою поник,

так наверно должно было статься,

мне ж пчелой бы рукой

пышность платья гвоздик

все б ласкать да с тобой целоваться. 1972

РАБОТА

Работа хлопотливая,

и словно белка в ней

кружима и крутима я

колесиками дней.

Опять стеклянно-матовый

подарит ночь привет,

неся в подоле аленький,

младенческий рассвет.

Он застучит стозвон даря

и радость, и красу

и на поле, и в городе,

и в небе, и в лесу,

и я крылатой птицей

из теплого гнезда

лечу, чтоб песней влиться

в симфонию труда.

И улицы-дорожки,

и парков -- парики,

и временем скорежены

домишки-старики,

высоты монотонные стеклянные,

бетонные

летят они квадратами

и ленточной волной,

и сердце без остаточка

уж больше не со мной.

Оно в окошке светится

лик солнечный дразня,

и кружелихой вертится

в огромной чаше дня. 1972

РЕЗВИСЬ МАЛЫШ

Резвись малыш и ножками меси

Амброй младенчества пропитанный объем

Беззубым ртом высмеивай мессий,

Пытавшихся гадать, кем будет он потом.

Резвись малыш, пока еще в начале

Добро и зло, надежда и обман

И потому наивнейшим всезнанием

Царит твой высший человечий сан.

Резвись малыш, все будет много позже:

Желание все понять, желание все решить,

И ощущение, свойственное взрослым,

Незримого присутствия души.

Не плачь, малыш, я прошлое твое

Твоих наивных голубых рассветов,

Которые врываются в проем

И обещают солнечное лето. 1972

СНЕГ ПАДАЕТ И ПЛАВИТСЯ

Снег падает и плавится