Подмигнет подслеповато

Маяка далекий лучик,

И врезаясь угловато,

Апшерон во тьме излучит.

Отдавая дня горячность,

отдыхают груды зданий,

Тайны ночь все властно прячет,

Проносясь чернявой ланью.

И обычно, что на юге,

Под чадрой смуглянки-ночи

Вдруг заря, и в неба луге

Звездам цвесть нет больше мочи.

И росой не обновленной

Город жаждущий проснется.

Вновь займется опаленный,

Южный день под властью солнца.

Будни будят гул заводов,

Фабрик шум, кранов урчанье.

Детства, молодости город

Вновь с тобой я на свиданье.

Загляну в твои кварталы.

Ты меня не помнишь город?

Юность, детство здесь промчались,

Но а ты как прежде молод.

Южный край и снежный север

Что родней, -- порой не скрою -

Лиловатый милый клевер

Напоит святой тоскою,

Что порой мне так хотелось,

Глядя на безбрежность моря,

Закопаться в зеленелость

Трав, цветов, полыни горькой.

Сколько раз, навязнув, слово

Так просилось на бумагу,

Ты ли южная природа

Забродила неги брагу,

Что вскипела пеной бурной,

Пролилось лучом искристым,

Иль во мне воспело утро

Дымкой северною мглистой?

Луга звон и ароматы

Трав, стогов, цветов весенних,

Лунность ночи, гроз раскаты

Мне дарил стихом Есенин.

Забывалась, уносилась

Колыбельной первым слогом,

Умирала, возносилась

С Пушкинским бессмертным словом.

И еще не разумевшей словочтения

секреты

Мне отец доверил светоч

Поэтической кометы.

И еще не вняв во смысл,

Я стихи твердила звонко.

И магическая мысль завораживала тонко.

Как провиденье смешное

Первый помню свой урок -

С гордо поднятой главою

Гордый пушкинский "Пророк",

Напрягая горло, мысли

Я старалась изложить.

Первоклашки пораскисли -

Мне ж сказали отложить

Этот стих годов на десять,

Я ж учительский совет

Позабыла -- на сто, двести

Отложила скучных лет.

Но подспудно, подневольно,

Жило жало то во мне.

Было тяжко, было больно

В вечер, утро, днем, во сне.

Я томилась и страдала.

Озеро, лесная глушь,

Деревенская отрада,

Грозы, весны, зимы, сушь

Обостряли горечь боли,

Оттеняли страсть и грусть;

Я другой желала доли:

Каменистой, в дебрях пусть,

Только чтоб излить тревогу,

Трепетной мечты и мыль,

И вздохнуть свободно чтобы,

И взметнутся в неба высь.

И пробилось сквозь асфальты

Каменелости пласты

То зерно, что ты когда-то

Ранним утром иль закатом

В душу мудро заронил.

Мой отец!
– - далекий лучик

Детских милых нежных лет.

Все, что в жизни было лучшим,

Все, что извело измуча,

Осветил твой дивный свет.

И венком пусть скромным первым

Ляжет робкий этот стих.

Нет жемчужин в нем и перлов,

Но дарили мне секреты

Солнце, свет, молчанье, крик.

До свиданья, до свиданья,

До свиданья -- не прощай.

Ты во мне -- мое призванье,

Ты во мне -- любовь и май.

БЛАГОСЛАВЛЯЮТ КРАЙ МУГАМЫ

Благословляют край мугамы -

Они в узорчатый мотив

ровесник древнего ислама

вплетают современный стих.

Звучит задумчивая тара,

а песня звонким ручейком

вдруг воскрешает город старый

и старый мой родимый дом.

Вот фаэтон по переулку

чеканным цокотом копыт

в ущелье узком улиц гулких

запевно песенку дробит.

Устало дышит древний город,

и осторожная волна

поет мугам, что вечно молод

край нефти, хлопка и вина.

Здесь солнца жар -- во имя жатвы,

и свет луны -- во имя грез.

Тепло в себя вбирает жадно

владыка нежных винных лоз.