– Что мешает? – Мужчина повернулся на стуле к своему отражению в стеклянной стене. – Ты, кусок дерьма, ты едва начал, а уже пытаешься умничать, ублюдок. Они нужны нам прямо сейчас – любым путем. Ты меня слышишь? Иначе нас раздавят. Поэтому ты там и собираешь, и это важнее всего.

Его голос походил на сдавленное рычание. Он смотрел то ли на свое отражение, то ли на автомобили, подъезжающие к отелю.

– Если хотят, пусть покончат с собой. Но не раньше, чем заплатят. И не возвращайся, пока они этого не сделают.

Пепел с его сигареты вот-вот должен был упасть. Парень подвинул ему пепельницу, но слишком поздно – пепел упал на стол.

– Босс в старшей семье думает, что все эти деньги уже у меня... Нет, он не приедет. Приедет Кураучи. Он вот-вот явится за деньгами, попросит их отдать. Но это только сегодня. Они не будут вечно просить. – Он замолчал, бросил трубку молодому человеку.

– Понял? В три часа. Босс и я вернемся в офис к трем. Пока парень говорил, его босс растер пепел на столе. Положив трубку, молодой человек сказал:

– Лучше бы у него получилось, иначе наша младшая семья окажется ошибочным начинанием.

Проходивший официант остановился около их столика, быстро заменил пепельницу и стер темное пятно сначала влажной тряпкой, затем сухой.

Мужчины сидели друг против друга и курили. Вошли четверо посетителей, миновали их столик и расположились в глубине чайной. Молодая пара продолжала увлеченно болтать.

Парень рассматривал четверку новых клиентов. Казалось, он недоволен. На секунду их смех заглушил звуки музыки.

Еще через десять минут вошел мужчина и направился к их столику. Парень вскочил и подвинул ему стул. Тот поклонился и остался стоять.

– Почти месяц прошел со дня нашей последней встречи, брат Танака.

– Что-то около того.

– Время летит. Четыре месяца, как у тебя своя семья, и она уже лучшая из наших.

– Всего четыре месяца. И до этого ею три месяца руководили наши дядья. Во всяком случае, я первый, кому позволили создать свою семью.

– Да, и это неудивительно. Без тебя босс не смог бы столького достичь.

Подошел официант за заказом.

– Кофе, – произнес парень, показав три пальца.

– Ты почему не садишься? – спросил мужчина. Молодой человек поклонился, но не сел.

– Итак, Кураучи, ты пришел за ежемесячным взносом.

– Босс рассчитывает на эти деньги.

– Ты младший босс старшей семьи. Не мог бы дать мне отсрочку? Всего на пять-шесть дней.

Мужчина достал сигарету. Парень поднес зажигалку. Кураучи скривился от неудовольствия, потому что дым поплыл в его сторону.

– Однажды ты займешь место босса. К тому времени с моей группой будут считаться, и я смогу отблагодарить тебя. И тебе, и мне выгодно, чтобы старшая семья усилилась к тому времени, как ты унаследуешь ее. Но ты знаешь, дядья и другие считают, что ей следует оставаться там, где она есть.

– Верно, верно, потому что они представители того же поколения, что и босс. Лучшее, на что они могут надеяться, – это обеспеченная старость. Но, знаешь, брат, я никогда не размышлял об этом серьезно.

– Эй, Кураучи, да ведь, кроме тебя, некому. Я обо всем позабочусь. У меня достаточно сил, чтобы поддержать тебя.

– Что ж, если твоя группа и старшая семья будут действовать заодно, это положит конец всякому постороннему вмешательству. И когда я говорю это, то не касаюсь вопроса о том, кто будет в боссах.

– Кто, если не ты? Больше некому.

Танака раздавил в пепельнице окурок. Принесли кофе. От чашек поднимался пар.

– Насчет денег. Если всего на пять дней, я могу это устроить. Я не такой человек, чтобы отказать. Между братьями, как ты и я, это даже не услуга, а простая порядочность.

– Верно, благодарю.

– Босс в преклонном возрасте стал вспыльчив. Может быть, и это сказалось в его отношении к тебе, брат.

– Я твой должник. Будем считать так.

Мужчина снова сунул в рот сигарету. Кураучи в раздражении пытался отогнать дым в сторону. Мужчина продолжал выпускать облака дыма, будто не замечая, как Кураучи машет руками.

– Итак, мы понимаем друг друга, брат Танака? Я должен быть в одном месте в качестве представителя босса. Думаю, здесь мы закончили.