Шрифт:
Слова Иошима, японского офицера, разорвали тишину.
— В этой хижине есть приемник.
Глава 8
Иошима ждал пять минут, пока кто-нибудь заговорит.
Дейв Девен думал о том, какая сволочь могла выдать их или кто допустил промах. Кто? Питер Марлоу? Кокс? Спенс? Полковники?
А уж потом им овладел ужас, ужас, не правдоподобно связанный с облегчением, что наконец этот день настал. Страх Питера Марлоу был таким же удушающим. От кого исходит утечка? От Кокса? От полковников? Ведь даже Мак и Ларкин не знают то, что знаю я. Господи! Утрам Роуд! Кокс оцепенел. Краешком глаза следя за уклончивыми взглядами остальных, он прислонился к койке, и только прочность столбов спасала его от падения.
Подполковник Селларс был лично ответствен за эту хижину, и его брюки были липкими от страха, когда он вошел в хижину вместе со своим адъютантом, капитаном Форестом. Он козырнул, а лицо его с двойным подбородком было красным и потным.
— Доброе утро, капитан Иошима…
— Утро не доброе. Здесь есть радио. Радио запрещено приказом японской армии. — Иошима был мал ростом, хрупок и необыкновенно опрятен. Сабля самурая висела на его широком поясе. Высокие, до колен, башмаки были начищены до зеркального блеска.
— Мне ничего об этом не известно. Нет. Ничего, — вспыхнул Селларс. — Вы! — Дрожащий палец ткнул в Девена. — Вам что-нибудь известно об этом?
— Нет, сэр.
Селларс повернулся и осмотрел обитателей хижины.
— Где приемник?
Молчание.
— Где приемник? — Он был почти в истерике. — Где приемник? Я приказываю немедленно отдать его. Вы знаете, что мы все несем ответственность за выполнение приказов императорской армии.
Молчание.
— Я всех вас предам военному трибуналу, — визжал он, дрожа подбородком. — Вы все получите по заслугам. Вы! Ваше имя?
— Капитан Марлоу, сэр.
— Где приемник?
Потом Селларс заметил Грея.
— Грей! Вы, кажется, являетесь начальником военной полиции! И если здесь есть приемник, только вы несете за это ответственность. Вы должны были доложить об этом властям. Я отдам вас под трибунал, и это будет записано в вашем послужном списке…
— Я ничего не знаю о приемнике, сэр.
— Черт подери, вы должны знать о нем, — визжал Селларс с искаженным и красным лицом. Он помчался в тот конец хижины, где жили пять американских офицеров.
— Браф! Что вам известно об этом?
— Ничего. И надо говорить «капитан Браф», полковник!
— Я не верю вам. Вы, проклятые американцы, всегда приносите неприятности. Вы недисциплинированный сброд…
— Я не собираюсь слушать эту вашу проклятую чушь!
— Не смейте говорить со мной подобным образом! Добавляйте слово «сэр» и стойте по стойке «смирно».
— Я старший американский офицер и не собираюсь выслушивать оскорбления ни от вас, ни от кого-то другого. У американцев нет радио, это я знаю. В этой хижине нет радио, и это я знаю. И если бы оно было, вы думаете, я так и сказал бы вам, полковник?
Селларс повернулся и, пыхтя, прошел в середину хижины.
— Тогда мы обыщем хижину. Каждый стоит у своей койки. Внимание! Пусть Бог поможет тому, у кого приемник. Я лично прослежу, чтобы его наказали по закону, вы, мятежные свиньи…
— Заткнитесь, Селларс.
Все замерли, когда в хижину вошел полковник Смедли-Тейлор.
— Здесь есть приемник, и я пытаюсь…
— Заткнитесь.
Изможденное лицо Смедли-Тейлора было напряженным, когда он шел к Иошиме, который наблюдал за Селларсом с удивлением и презрением.
— В чем дело, капитан? — спросил он, понимая, что происходит.
— В хижине есть радио, — сказал Иошима и добавил насмешливо: — В соответствии с положениями Женевской конвенции военнопленные…
— Мне прекрасно известен моральный кодекс, — сказал Смедли-Тейлор, стараясь отводить глаза от столбов, стоящих через равные промежутки вдоль хижины. — Если вы считаете, что здесь есть радио, пожалуйста, сделайте обыск. Или если вы знаете, где оно, пожалуйста, возьмите его, и дело будет сделано. У меня очень много дел сегодня.
— Ваша обязанность исполнять закон…
— Моя обязанность — исполнение цивилизованного закона. Если вы ссылаетесь на закон, вы должны сами исполнять его. Дайте нам пищу и медикаменты, которые нам положены!
— Когда-нибудь вы зайдете слишком далеко, полковник.
— Когда-нибудь я умру. Возможно, от апоплексического удара, пытаясь выполнять смехотворные правила, введенные некомпетентной администрацией.
— Я доложу генералу Шима о вашей дерзости.
— Извольте. А потом спросите его, кто распорядился, чтобы каждый человек в лагере ловил ежедневно двадцать мух, чтобы их собирали, пересчитывали и чтобы я ежедневно приносил их в ваш офис.