Приклеив бородку, Дэнни не смог удержаться от улыбки при мысли, что, встретив Беверли, или Филиппу, как она себя теперь называет, он заставит ее полюбить себя, пока он будет готовить свой секретный план. Отойдя от зеркала, он критическим взглядом оценивал свою работу. Поскольку его лицо как лучшего проповедника-евангелиста известно миллионам людей по телевизионным передачам или по его избирательной кампании, очень важно настолько изменить свою внешность, чтобы никто его не опознал и ничего не заподозрил.

Удовлетворенный произведенными изменениями внешности, Дэнни методично обошел дом Куинна, отобрал для себя некоторые вещи: журналистский значок, который при случае может пригодиться, кошелек с семьюдесятью тремя долларами и мелочью. Взял папку с надписью «Филиппа Робертс», снял фотографию с зеркала и вложил ее в папку вместе с записями, которые сделал Куинн.

Дэнни осмотрелся – нет ли еще чего-нибудь, что ему пригодится, – его взгляд скользнул на скоросшиватель с надписью «Берджесс – «Стар». Повернувшись к окну, он взглянул на море, над которым уже занимался бледно-розовый восход, освобождая Тихий океан от темноты ночи. Он увидел, что начался прилив, заливая и обмывая песок, покрывая пеной, сглаживая и уничтожая следы трёх могил, которые Дэнни выкопал ночью.

Покидая дом в радужном настроении от ясного утра, от новой жизни и предстоящего наслаждения местью, он думал о тайном списке, который когда-то составил. Он систематически, один за другим разделывался с людьми этого списка. Дэнни пришел к выводу, что удачнее всего провернул аферу в Луизиане с этим краснокожим Кейдженом, который обвинил Дэнни и Боннера в изнасиловании его сестры. Он заявил на них властям, но полиция отпустила молодых Дэнни и Боннера, потому что девчонка призналась, что провела с ними ночь добровольно, как нередко поступают в подобных ситуациях женщины после того, как приходят в себя и получают очную ставку с одним из насильников. Дэнни и Боннер со смехом покинули город, но когда после нескольких месяцев кочевания с евангельскими проповедями они опять оказались в этом южном штате, Дэнни среди ночи прокрался в дом краснокожего, под дулом пистолета стащил его с кровати, вывел на болото и загнал по горло в тину. К тому времени, когда поисковая группа отыскала парня, аллигаторы уже добрались до него.

Нет, подумал Дэнни, заводя мотор «тойоты» Куинна и выжидая момента, чтобы влиться в поток машин на шоссе. Никто не может пересечь дорогу Дэнни Маккею и остаться безнаказанным. Его месть никогда не была примитивной. Дэнни любит проявлять изобретательность, любит все тщательно рассчитать.

Вырулив «тойоту» на шоссе, обогнав «порш» и перерезав дорогу «мазератти», чувствуя себя сильным и неуловимым, – человек не может умереть дважды, не так ли? – Дэнни вспоминал о том времени, когда его тайный список был очень длинным, включая имена как богатых, так и бедных. Теперь этот список стал очень коротким, в нем только одно имя – Филиппа Робертс. И он проявит всю свою изобретательность, разделываясь с ней.

– Эй, посмотри сюда!

Лэрри Вольф вышел из ванной комнаты и стоял в гостиной бунгало, держа в руках банный халат.

– Посмотри, что они нам дали! – крикнул он. Андреа Бахман, ассистентка Гольфа, распаковывала вещи в своей комнате и посмотрела на Лэрри сквозь приоткрытую дверь. Она уже видела халат, висевший в ее ванной, – толстый, махровый, с серебристым кантом и такими же звездочками, вышитыми на нагрудных карманах.

– Я не думаю, что курорт преподнес нам их в подарок, – сказала она, – мы можем пользоваться ими только здесь. Их нельзя брать с собой.

– Конечно, мы захватим их с собой. Здесь же нет никаких воспрещающих табличек.

Она не стала спорить. Андреа хотелось сказать: «Лэрри Вольф, ты поразительный тупица, но даже обыкновенную тупость умудряешься сделать значительной». Вместо этого она крикнула:

– Никаких табличек, – и продолжала разбирать свои вещи. Прошли те времена, когда она внимала каждому его слову. – Теперь он начинает раздражать ее.

Но в этом он был прав: такие банные халаты – полная неожиданность. В большинстве гостиниц предоставляют обычные купальные халаты, эти же, в «Стар», – просто класс. Осматривая туалетные принадлежности в ванной комнате, она ожидала увидеть обычный набор пакетиков и бутылок с фирменными знаками – чаще всего фирм «Сассун» или «Фаберже», но была приятно удивлена, обнаружив на розовом мраморе ванной мыло от Пуллмена и Нины Риччи, пенку для мытья «Ночное аромат жасмина» от Жова, шампунь для ванн с миндальным маслом от Кэзуэлл-Масси. Теперь ясно, подумала Андреа, сюда приезжают, чтобы почувствовать, что тебя ценят и балуют по-настоящему.

Спальня также оказалась приятным сюрпризом. Об обычных гостиничных белых простынях здесь не стоит и вспоминать. В комнате Андреа простыни были ярко-малинового цвета, покрывало из набивного ситца фирмы «Лаура Эмми» с гармонирующими по цвету валиками вместо обычных подушек. В вазе на столе были алые гиацинты – это в декабре-то!

Войдя в гостиную, она нашла Лэрри за привычным занятием: одетый к обеду, он разглядывал себя в большом, в позолоченной раме, зеркале над камином. Для Андреа все еще было внове не испытывать сексуального влечения при каждом взгляде на него. И сердце ее больше не замирало при его появлении. Теперь она могла воспринимать его объективно.

Лэрри Вольф сорока четырех лет, темноволосый, с резко очерченным подбородком, красивый, как манекен, как церемониймейстер на балу. Оденьте его в смокинг и суньте ему в руки микрофон – получите точный портрет. Он казался остроумным и тонким, большинство женщин замирали, увидев его. Но мало кто знал, что за его располагающей внешностью скрывается весьма ограниченная личность. Мало того, что Лэрри Вольф был неглубоким человеком, он был настоящим занудой. Однажды Андреа оказалась свидетельницей его разговора с приятелем о его связи с одной известной актрисой. «Она ненавидит слово «трахать», – говорил Лэрри. – Когда я ей сказал: «Давай потрахаемся», она стала как сумасшедшая. Она предпочитает называть это «заниматься любовью» и не позволила мне даже прикоснуться к ней, пока я не взял ее. Как-то ночью я сказал: «Давай займемся любовью», она закрыла глаза, и тогда я трахнул ее».