Но одну он постарается спасти.

Потянул девушку к себе, на колени усадил.

— Коля!

Возмутилась и как тогда, в поезде, когда он слишком пристально на нее смотрел, засмущалась, покраснела.

— Коля, — закивал, не пряча улыбки и смеха теплого, совершенно не обидного в глазах. Он любовался девушкой.

— Пора мне! — слезла, уйти хотела. Не дал. Обхватил, спиной к себе прижав, шею целовать начал. Лена зажмурилась — приятно, и вздохнула:

— Идти надо, Коля. Награды вручать.

— Угу.

— Коля! — отстранилась. Мужчина выпустил нехотя, руки развел:

— Все, иди. Только сначала, пожалуйста, найди Свету.

— Какую?

— Сержант Мятникова, медсестра наша. Найди ее — ей тоже награда пришла и звание повысили. Хорошо?

— Но почему я? Миша твой…

— Не мой, и он занят. Сделай одолжение, Леночка, пожалуйста, — с улыбкой сложил ладони лодочкой перед грудью на манер молящегося монаха. Санина прыснула от смеха и рукой махнула: ну, тебя. Сам еще ребенок, а мне «малыш» говоришь!

— Схожу!

Как дверь схлопала, Николай тут же посерьезнел, лицо жестким стало:

— Миша!! — рявкнул.

Белозерцев тут же на пороге проявился:

— Чего?

— Все отделение разведчиков ко мне. Срочно! Чтобы одна нога здесь, другая там!

— Есть!

И вылетел.

Николай затылок потер: пока Леночка Свету, укатившую к своему любовнику в штаб, ищет, он успеет ее бойцам мозги вправить.

Отделение как раз радовалось прибывшим после госпиталя друзьям, Роману Красносельцеву и Остапу Ильину. Но толком сказать друг другу ничего не успели — лейтенант ввалился:

— Бегом к комбату! Все!

Мужчины притихли, переглянулись и как-то сразу угрозу Санина вспомнили.

— Так, лейтенанта нет, — протянул Суслов.

— Без лейтенанта! — отрезал Михаил.

Солдаты на выход потянулись, приводя себя в порядок:

— Мы что-то пропустили? — полюбопытничал Роман.

— Много, — заверил Хворостин.

— Можно вкратце?

— У нас теперь другой командир. Баба, — начал Абрек.

У мужчин брови на лоб уехали.

— Ночи с комбатом проводит, — добавил Васнецов.

— Утром сало принесла, от души, а эти охламоны взяли да выкинули его, да еще по матушке ее пропесочили, — вставил сержант.

— Похоже, нажаловалась полюбовнику, — завершил краткий экскурс Кузнецов.

— Да, сука, что с нее взять, — сплюнул в сторону Чаров. — Это все Гриша.

— А чего я?

— Так тебе пригрезилось чего-то там про "пожалеть надо" и "голову оторву", если пикните в ее сторону.

— Сейчас вам комбат головы и пооткручивает, — спокойно заметил сержант. — А я говорил, не лезьте.

— Мы рапорт на нее накатаем! — нашелся Суслов.

— Молкни, придурок, — ожег его взглядом Григорий. — Кому накатаешь? Майору?

— Полковнику, — нашелся.

— Между прочим, дело, — сказал Остап. — Докладная на аморальное поведение…

— Вкладывать, да?

— Нуу… Семеновский есть, ему накапать.

— А то у нас политрук слепой и глухой, — скривился Валера.

— Все понял, одно не усек — вам какая разница с кем бабы спят? — спросил Роман.

— Да она командир наш! По ней нас судят! Мужики вон ржут, гогот по окопам стоит, листья с берез летят!

Смолкли, и так молча бочком в хату зашли.

Комбат у окна стоял к ним спиной, курил.

Вытянулись.

— Товарищ майор, разведотделение по вашему приказанию явилось! — браво доложил Замятин.

Николай спокойно докурил, специально оттягивая время, чтобы бойцы занервничали. И вот, развернулся, прошел к столу, встал к ним лицом. Оглядел каждого:

— Как служба?

— Отлично, — ответил сержант.

— Всем довольны? Претензии, вопросы?

Гриша челюстью подвигал и бросил:

— Есть.

— Слушаю.

— Контакта с лейтенантом нет. Можно ли сменить командира?

— Сменить, говоришь? — протянул. Подошел вплотную, в глаза Васнецова уставился тяжело. — Может и меня сменить? Может, и я чем не устраиваю?

— Устраиваете, — буркнул уже сообразив, что тупое предложение сделал. Взгляд в потолок упер, дурака изображая — таким сто процентов скидка.

— А жена моя не устраивает?

Бойцы дружно уставились на него.

— Хрена себе, — протянул Суслов и тут же получил тычок от Кузнецова.