— По глоточку, товарищ лейтенант, — сказал Суслов.

Лена чуть затылок не огладила, как Николай.

— Ну, хорошо, — села.

— Можно? — придвинулись к столу новенькие.

— Да.

Девушка терялась от обходительности мужчин. О таком даре в них она не подозревала. А вот перемены в их поведении вызывали определенные подозрения: не Николай ли вмешался? Она тоже хороша, зачем ему рассказала о трениях?

Гриша ей котелок со спиртом подал, а в нем награды лежат.

— Вам первой, как нашему командиру.

Лена взяла, робея. Подумала, что надо что-то сказать и выдала:

— Я очень рада за вас, рада, что вы достойные сыны своей Родины. Что бьете фашистов, как положено. В общем… Оратор из меня никакой, поэтому скажу главное, — помолчала, обвела всех взглядом и сказала. — Живите, обязательно живите, ребята. На зло врагу. А если придется умереть, то умрите достойно, как и жили.

Мужчинам вовсе неудобно стало: они ее по матушке, а она такие слова им.

Лена собралась с духом и сделала глоток. Горло ожгло, дыхание перехватило. Она понятия не имела, что спирт настолько крепкий.

— Вы, закусывайте, закусывайте, товарищ лейтенант, — засуетился Хворостин, услужливо ей банку тушенки пододвинул. Девушка чуть в себя пришла, кусок хлеба съела. Тепло стало, хорошо, голова правда немного закружилась.

Мужчины тосты толкали, а она смотрела на них и улыбалась: все — таки у нее отличное отделение, бойцы как на подбор. А трения? Ну, с кем не бывает? Она погорячилась, они попыхтели — проехали.

— Товарищ лейтенант, еще глоточек, за выздоровление, — протянул ей уже кружку Остап.

— Ой! — головой качнула.

— Да вы не беспокойтесь. Все чин — чином, — заверил Замятин. — Суслов у нас дежурит, потом Кузнецов сменит.

— А мы не пьем, — дружно подтвердили солдаты.

Лена вздохнула и выпила еще глоток.

Потом был тост за новые звания и, время как-то само побежало, а она плыла в нем, счастливая, что все вокруг такие хорошие, такие героические и мужественные. Сидела и с блаженной улыбкой смотрела на них.

— Большей ей не наливай, — качнулся к Чарову Васнецов. — Поплыла. Комбат убьет нас.

— С пары глотков?

— Много ей надо?

Саня согласно кивнул:

— Отъедаться ей надо.

— Остап, гитару давай, — махнул другу Роман. — Споем сейчас.

— У вас гитара? — вовсе обрадовалась девушка и спохватилась. — Я же вам не сказала! К нам корреспонденты едут из Москвы. Так что завтра товарищ сержант к капитану на счет бани. С утра уборка.

— Конечно, Елена Владимировна.

Это величание сбило ее с толку. Взгляд на гитару упал — вспомнила.

— Комсомольцы решили организовать концерт силами батальона. Может, выступите?

— Отчего нет? — легко согласился Роман.

Лена волосами тряхнула: мерещится или правда сегодня все решили быть сговорчивыми, милыми?

Встала и качнулась: ого!

— Товарищ лейтенант?

— Проветрюсь. Сидите.

На улицу вышла, головой замотала: ууу, как земля кружится!

Из рощицы Гаргадзе вырулил, поклон ей отвесил:

— Вечер добрый, Леночка.

И тоже улыбается, галантен — как не в чем не бывало. Чудеса! — рассмеялась девушка, а Отар порадовался. Руку выставил:

— Торжественно приглашаю вас прекрасная Елена на вечер, посвященный полученным нами, среднему комсоставу, заслуженным наградам!

Витиевато. Лена на пол фразе запуталась. Забавным показалось — засмеялась и взяла его под руку. И пошла с ним в темноту, слабо соображая куда.

Гриша выглянул, затянулся самокруткой, вслед паре поглядывая с прищуром:

— Саня? — позвал.

— Ну? — подошел тот.

— Пойдем-ка прогуляемся? — указал подбородком в сторону силуэтов Саниной и Гаргадзе.

— Понял, — бросил тот и пошел следом, сунув руки в брюки.

В штабе тоже отмечали. Миша на стол метал, Семеновский и Грызов терпеливо ждали, а майор за женой пошел — темнеет уже, а ее нет.

В блиндаже тоже нет. Разведчики гудели, увидев комбата, дружно поднялись, вытянулись, пытаясь быстро запрятать спиртное.

— Лейтенант ваш где? — бросил Санин.

— Так… проветриваться ушли, — протянул Замятин.

— Давно?

— Даа… минут десять… наверное.

Мужчина обвел их недовольным взглядом и вышел. Огляделся, начиная всерьез беспокоиться за Леночку.