Она видела, что он сильно расстроен и сжалась от стыда:

— Прости.

Николай головой качнул:

— Я просто прибью кого-нибудь из твоего отделения.

Обнял ее и повел в штаб.

Если в ближайшее время он не отправит Леночку домой, то, наверное, поседеет и с ума сойдет от переживаний за нее.

У дома умыл ее водой из бочки:

— Ты как?

— Нормально, — а смотреть в глаза стыдно.

— Мише скажу, чая крепкого заварит, выпьешь — легче станет.

— Да, — покосилась на него. — Прости? Я не знаю, что нашло, не знаю…

— Испугалась?

— Да… А если снова повторится? Я с ума схожу? — она даже побелела от этой мысли.

— Нет, просто совсем нельзя пить.

— Да… Да.

— Пойдем?

— Куда?

— Домой.

— До дома пешком километры и километры, Коля.

— Я про этот дом. Политрук пришел, капитан, девочки связистки. Миша патефон нашел.

— Танцы? — усмехнулась. — А ничего, что там, за линией!…

— Леночка, не начинай, — прищурил глаз, сел рядом и уткнулся подбородком ей в макушку. — Я знаю, что ты чувствуешь. Но мы в армии. Будет приказ — в бой, пойдем в бой, а пока приказа нет, нужно наслаждаться затишьем. Оно слишком редкое, родная. Бывало неделями из боя не выходили. Отдых и солдату нужен, иначе ни черта он не навоюет.

— Дурею я с этой тишины, Коля. Тем более знаю, там за линией немецких траншей — ребята, там Саня, там люди, которых в этот момент…

— Лена, — сжал ее. — Не надо, пожалуйста. Я не ребенок и все понимаю, но пойми и ты — мы в армии, а не в отряде партизан.

— Ты имеешь что-то против партизан? — уставилась на него недобро. Мужчина понял, что спирт еще поиграет с ней злую шутку. Уже играет. И как ее выводить?

— Посиди минуту, хорошо?

Лена кивнула, забыв, о чем говорила, уставилась в траву под ногами.

Николай в дом зашел и на ординарца сразу наткнулся:

— Николай Иванович! Где ходите?!…

— Чай завари. Крепкий. Мы на улице, вынесешь, — покосился на двери в комнату — за ними слышались гудение голосов, Утесов хрипел, выдавая: "Ах, Андрюша, нам ли жить в печали?".

— А чего?…

— Ничего! — отрезал, вернулся к девушке, сел рядом на крыльцо. Обнял:

— Не замерзла?

— Нет, — улыбнулась, странно посмотрев, и вдруг засмеялась. Коля невольно улыбнулся — пусть лучше смеется, неважно над чем.

— Я такой смешной?

— Ты? — качнулась, пропев. — Нееет. Просто голос у тебя… Ой.

— Это как?

— Ой, ой!

— Со знаком минус или со знаком плюс?

— Ой, — вздохнула опять, и прижалась к мужчине. — Заманчивый. Греет и зовет.

— Зовет, — согласился, засмеявшись. Понял о чем она и порадовался — в этой теме неприятностей не будет, а вот приятностей — да хоть сейчас!

Пальчики ей поцеловал, щурясь от удовольствия и предвкушения, на губах что у него, что у нее — загадочная улыбка.

— Ты хитрый…

— А ты милая, наивная девочка…

— Неее-а, женщина.

— Да что ты?

Николая умиляло ее состояние, эта неловкая попытка флирта, полунамеки совершенно прозрачные, но кажущиеся ей хорошо завуалированными.

— Маленькая, маленькая, еще совсем глупенькая девочка, — поцеловал ее в носик.

— Нее-а, — расплылась в улыбке — хорошо было лежать на его плече и видеть всего. Особенно нравилось шею и подбородок рассматривать. И не удержалась, была бы трезвой, не посмела бы, а тут — впилась губами в кожу. Николай дрогнул, зажмурился от неумелой, но такой неповторимо чистой ласки, маленького признания ранимого сердца — люблю, хочу.

— У тебя кожа такая…

— Какая? — щурился, поглядывая на нее искоса, и никак улыбки сдержать не мог.

Лена слов не нашла, вновь губами к шее припала и обняла Николая, гладить начала по спине и груди. У него горло пересохло от желания. Какого черта он гулянку в штабе разрешил?… И руку ей ладонью накрыл — еще минута, и выкинет всех в шею, нехорошо получится.

Лена отодвинулась, уперлась локтями в ступеньку выше и на него из-под полуопущенных ресниц смотрит, так что сердце от волнения выскакивает. Не знал он, что она такой бывает, смотрел, глаз не отрывая.

— Пойдем, потанцуем? Вальс, слышишь?

— Провоцируешь.

— На что? — засмеялась. Николай навис над ней, одной ладонью за спину придерживая, чтобы спьяну не ударилась, другой по ножке под юбку скользнул:

— Рассказать? — рассмеялся. И ее губы своими накрыл.

Мишка с кружкой вышел, глянул на пару, что прямо на ступенях миловалась и, внимательно за звезды уставился, покашлял для приличия.

Лена чуть с крыльца не скатилась, не удержи Николай, точно бы покалечилась.

И засмеялись оба, узрев столб с кружкой.