— Тот, кто за документами охотится, среди нас. На тебя не подумает, мысли не

возникнет, что тебя отправлю. Квелая ты, как не хорохорься — видно. Уйдешь, а

там и мы снимемся. Час в час. А идти за линию фронта, Лена. Сможешь?

Девушка лицо оттерла от выступившей испарины и губу прикусила: ничего себе!

Командир смотрел, ждал. А у Лены мурашки по коже — страшно. Если не справится —

сколько людей подведет? А отказаться как? Накроют, достанут. Тихо нужно уходить,

незаметно — незаметной. Прав Георгий Иванович, идти ей. Единственный выход.

— Я все сделаю, — пообещала глухо.

— Тогда слушай, — подвинулся к ней. — С тобой пойдут Тагир и Костя Звирулько.

На машине поедите, как немцы. Форма, документы — готовы. В машине ждут. Опасно.

По дороге и немцы и наши взять могут. Но здесь проскочить шансов больше, на

машине быстрее. По документам ты группенфюрер СС Магда Штайн. Юридическая служба.

Двигаешься в штаб армии «Центр» с особым поручением по заданию рейхканцелярии.

— СС? — Лена невольно передернулась и побледнела, челюсти свело.

— Знаю, понимаю, — накрыл ее руку своей ладонью. — Но так лучше. На любых

постах пройдете. Документы настоящие, комар носа не подточит.

Странно все это слышать было. И операция, судя по подготовке, странная, не

партизанская. Подозрение у нее родилось, спросила:

— Кто документы передал?

Мужчина помолчал, размышляя, стоит ли знать ей, и решил не скрывать — и так на

плечи еще больной девочки такое взваливается.

— Немецкий офицер. Наш разведчик. Он и операцию планировал, форма через него

пришла. Взяли его. Документы своему человеку передал и взяли, а тому тоже

уходить пришлось. Ребята из города его к нам вывели. Нет его уже тоже. Убил кто-то,

в спину. Два дня назад. Вот оно как, Пчела. Отсюда и мысль, что ищут документы,

что подсыл в отряде, он и убрал. А что выяснил перед этим, мне неизвестно.

Поэтому и медлить нельзя.

Лена ворот свитера оттянула — воздуха не хватало. Не было фактов, а нутром чуяла

— Игорь тот офицер.

— Давно… офицера?

— Две недели.

Девушка глаза ладонью прикрыла, сдерживая себя, звон в ушах да головокружение

пережидая. Тошно на душе, больно.

— Поняла, — выдохнула. — Значит, сутки у меня. Можно и сегодня.

— Нет. Если видел, что я тебя вызвал — заподозрит, а ты сутки еще по лагерю

побродишь — он успокоится. Да и нам время на сборы и предателя вычислить.

— Поняла… С лейтенантом Дроздовым попрощаться можно будет?

Командир подумал и кивнул.

— За линией фронта найдешь ноль шестого, это позывные генерала Центрального

Штаба Партизан, товарища Банга…

Лену качнуло:

— Как?!

— Банга. Передашь ему, только лично ему, — выдал с нажимом.

Лена испарину со лба оттерла: как же тесен мир.

Выходит, уходит она с заданием к родному дядьке в гости.

И улыбнулась: жив значит!

Никто Лену не спрашивал, зачем вызывал командир кроме Дрозда, но того в

предатели зачислять, все рано, что себя.

Девушка стояла и внимательно смотрела на Сашу, надеясь запомнить четко, а может

быть увидеть то, чего не замечала? Она прощалась, и он будто понял это. Припал к

стволу сосны с другой стороны и смотрел девушке в глаза, словно пытался влезть в

душу… и запомнить эти мгновения, точно так же, как запоминала Лена.

— Что-то не так?

— Нет, — улыбнулась: я прощаюсь с тобой Санечка. Но скажу об этом только

завтра.

— Не лги, не умеешь, — прищурил глаз.

— Самолеты сегодня над лесом летали, — попыталась нейтральную тему найти и так,

чтоб удобная для него была — ее странности объясняла.

— Месяц уже кружат, болото бомбили. Крутишь ты, что-то Лена.