Дымящийся ствол оружия, закреплённого на треноге, был направлен под углом вверх. Самого пулемётчика не наблюдалось.

— Без приказа огонь не открывать! — скомандовал майор и, выскочив из укрытия, побежал вперёд.

Бойцы напряжённо замерли. Казалось, что вот-вот вновь зазвучат выстрелы, и их командира срежет пулемётной очередью… Но этого не случилось.

Майор двигался короткими перебежками от одного укрытия к другому. Защитой ему служили всё те же строительные материалы, вроде мешков с цементом и бетонных блоков, в изобилии разбросанных по залу.

Наконец, он пересёк помещение и осторожно заглянул в щель пулеметного ДОТа.

На бетонном полу, усеянном стреляными гильзами, привалившись к стене, сидел человек. Как и бойцы разведотряда, он был облачен в костюм химической защиты, но в отличие от них противогаза так и не снял.

Грудь его тяжело вздымалась и опадала, и на появление майора Нежданова он никак не отреагировал. В противоположном углу ДОТа стоял баллон с газом и подключённой к нему газовой горелкой. Мощность подачи газа была минимальной, и Нежданов понял, что сейчас эта горелка служит в качестве факела для освещения помещение.

— Эй! — позвал командир, — боец! Ты меня слышишь?

Голова в противогазе слегка дрогнула.

Рядом в стене находилась стальная дверь, ведущая в пулеметный ДОТ, но, подёргав её, Нежданов обнаружил, что она наглухо заперта изнутри.

Подозвав двоих бойцов из своего отряда, майор приказал самому худощавому пролезть в пулемётную щель и отпереть ДОТ, что тот без труда сделал.

Сидевший у стены пулемётчик при этом никаких действий не предпринял. Казалось, что пулемётная очередь, которую он выпустил по дрезине, отняла у него остатки последних сил.

Вошедший внутрь дота майор тут же склонился над человеком и стянул с него противогаз. Голова солдата бессильно упала на грудь.

— Медика сюда живо! — отдал приказ командир.

Прибывший врач принялся внимательно осматривать пулемётчика.

— Что с ним, док? — задал вопрос майор.

— Пониженная эластичность кожи… Сухость слизистых оболочек… Нарушение сознания… Судя по симптомам, сильнейшее обезвоживание организма… — вынес диагноз тот и, сняв с пояса флягу, свинтил с неё крышечку. Аккуратно наполнив её водой, он залил содержимое в рот несчастному.

Человек дёрнулся и закашлялся, судорожно глотая питьё.

— Ещё… — послышался его осипший голос, похожий на шелест бумаги.

Доктор позволил ему выпить ещё две крышечки с водой, а затем убрал флягу.

— Ещё… — просил человек.

— Пока что хватит. Ваш организм ослаблен и не примет воду в большем объёме.

— Спасибо, док, теперь дайте-ка, я с ним поговорю, — произнёс майор Нежданов, отстраняясь доктора и присаживаясь возле солдата на корточки.

— Имя, звание, должность?

— Рядовой… Иван… Стародуб… — с трудом ворочая языком, прошептал пулемётчик.

— Что здесь случилось, рядовой? Почему ты стрелял по своим?

Солдат долго не отвечал.

— Я не знал… Я думал это опять… Оно… Опять… Приближается… Я боялся… Оно… Несёт смерть… Оно рядом… Прячется… Ждёт… Никому не спастись…

— Оно? О чём ты говоришь? Это монстр вроде тех, чьи трупы разбросаны повсюду?

— Нет… Нет… Это… Что-то другое… Оно… Больше… Сильное… Оно… Оно гасит свет…

Командир хмуро посмотрел на доктора.

— Похоже, он бредит.

Неожиданно пулемётчик схватил майора за руку.

— Нет! — прошипел он, страшно выпячивая глаза, — Нет! Я говорю правду! Оно… Оно таится во тьме… Оно и есть сама тьма… Эти твари…Они всего лишь его слуги… Порождения…Оно создаёт их… Создает из нас… Но оно боится света… Да, да! Боится света! Мы можем уйти… Мы должны уйти… Пока не погас свет… Свет… Не дайте ему погасить свет…

Солдат ещё что-то говорил, но слова его стали неразборчивы. Хватка ослабла, а голова вновь свесилась на грудь.

Наблюдавшие эту картину бойцы встревожено смотрели на командира.

Майор Нежданов хоть и не подавал виду, но всё же был взволнован. Слова пулемётчика будили в его сознании потаённые страхи, но понимание, что поддаваться панике в критической ситуации, значит обречь себя на смерть, не давало им вырваться на свободу.

— Что будем делать, командир? — задал вопрос один из бойцов, и майор заметил в его голосе нотки неуверенности.

— Выполнять поставленную командованием боевую задачу, — произнёс он как можно более твёрдым голосом, и, кивнув в сторону пулемётчика, приказал, — тащите его на дрезину!