Шрифт:
– Я не вижу.
Профессор с недовольным видом поднял свое грузное тело и взял книгу в свои руки.
– Дайте сюда. Та-ак… Ян Гус, богемский священник-реформатор… Масон Джон Густон…
Он пролистал еще пару страниц.
– Ничего не понимаю. Неужели я перепутал? Именно здесь была эта гравюра.
Александр Борисович растерянно положил книгу на стол.
– Может, в другой книге? – немного напряженно спросил иллюзионист.
– Да нет же. У меня еще один экземпляр есть.
Профессор вытащил из шкафа следующий том и, быстро найдя нужную страницу, торжествующе ткнул пальцем в рисунок:
– Что я вам говорил?
Посмотрев, все убедились в соответствии рисунка описанию профессора.
– Наверное, все-таки перепутали, – сказал Богдан.
Данила немного расслабился.
– Да тут страница вырвана! – Юлий, снова взявший в руки первую книгу, показал всем номер страницы. – Сто вторая, а затем сразу идет сто пятая.
– Действительно. – Профессор даже приподнял очки.
Зацепин внимательно посмотрел на профессора:
– Кому вы давали читать эту книгу?
– Никому.
Юлий недоверчиво нахмурился.
– У меня не общественная библиотека, – недовольно сказал профессор. – Да и кто такие книги сейчас читает? Это ведь не любовный роман.
– Может – раньше давали? – Зацепин встрепенулся, словно гончая, почувствовал след.
– Раньше?
– Но кто-то же вырвал страницу. И именно с надписью, которую оставляет убийца.
При слове «убийца» иллюзионист похолодел. Карты выскользнули из его рук, и только благодаря мгновенной реакции их удалось подхватить у самого пола. Он знал, куда делась исчезнувшая страница. Но не мог предположить, что эта тайна выплывет через столько лет.
– Знаешь, сколько такая стоит? – с чувством превосходства спросил Борька. – У отца все такие.
– Ты читал хоть одну? – презрительно скривился Данила, и Холодовский сконфуженно замолчал. Книг он читал немного.
Данила взял в руки увесистый том, пролистал пару страниц, написанных чужим языком, и остановился на картинках.
– Смотри, Толстый.
Борька склонился над книгой.
– Ух ты, неужто и правда людей сжигали?
– Инквизиция сжигала, – авторитетно сказал Данила. – Колдунов разных, ведьм…
– А в школе говорят, что никакого колдовства нет.
– Конечно нет. Только тогда этого не знали.
В прихожей послышались шаги.
– Ставь на место, – испугался Борька. – Отец не любит, когда книги без спроса берут.
– Да ладно, – отмахнулся Данила, – он мне все время дает что-то читать.
Борька потянул книгу, но не удержал ее в своих руках, и она шлепнулась на пол. В руке Данилы остался вырванный листок. Борька побледнел.
– Что теперь будет…
Данила подхватил с пола книгу и поставил ее на место обратно в шкаф. Листок он сунул за пазуху.
– Тш-ш, потом вклеим.
В комнату зашел Александр Борисович…
– Данила… Данила!
– Да, Александр Борисович?
– Ты о чем задумался?
– Да так…
Богдан осторожно закрыл книгу.
– Скажите, а откуда взялась инквизиция?
Профессор, все еще хмуря брови, откинулся в кресле и, выпустив густое облако, сказал:
– В 1233 году папа Григорий Девятый издал буллу, возлагающую на орден доминиканцев особую задачу по искоренению ереси. Был создан трибунал с монахами-доминиканцами во главе. Тогда фактически и была создана инквизиция.
– Подождите, – перебил его Юлий. – Доминиканцы… Это их костел за площадью Рынок?
– Совершенно верно. Первый доминиканский храм на этом месте был построен еще в княжеском Львове…
Но Зацепину, как всегда, были интересны другие нюансы:
– Может, кто-нибудь из этих… доминиканцев? Решил вспомнить прежние средневековые денечки?
От такого неожиданного предположения профессор даже закашлялся сигарным дымом.
– Ну, знаете… Впрочем, я забываю, кто у меня в гостях.
– Надо проверить эту версию, – сказал Зацепин, глянув на Богдана, и снова повернулся к профессору: – Я бы предпочел узнать историю последнего инквизитора, который действует в наши дни.
– Его имя общеизвестно, – улыбнулся профессор.
– Простите?
– Папа Бенедикт Шестнадцатый, избранный конклавом кардиналов в 2005 году, бывший кардинал Йозеф Ратцингер.
– Ну, этот товарищ вряд ли из Ватикана во Львов будет летать, – впервые проявил свое чувство юмора Зацепин.
– Он достаточно фанатичен в вопросах веры, – серьезно сказал профессор. – А от фанатизма до безжалостности – один шаг.
– Фанатик веры, – задумчиво повторил Зацепин, думая о своем. – По-вашему, получается – инквизиторы верили в колдовство?