Шрифт:
– Люда, пошли на кухню.
Мать молча встала. Данила, возившийся с колодой, репетируя новый трюк, отложил карты и, тихо открыв дверь, пробрался в ванную комнату. Там он взобрался на стиральную машину, напоминавшую металлическую бочку с торчащим потрескавшимся шлангом, и замер возле закрашенного белой краской окошка, с другой стороны которого находилась их кухонька.
– …точно, – сказал дядя.
– Ты уверен? – в голосе матери слышалось сомнение.
– На сто процентов. Я эту суку сразу вычислил, а теперь убедился окончательно.
– Ты говорил с ней?
– Нет. Хотя еле сдержался, чтобы не зайти и не разнести там все к чертовой матери.
– Расскажи толком, что ты узнал?
– Короче, ходит она к этой гадалке почти каждый день, уже все деньги ей перетаскала…
– Какие деньги?
– Заначку нашу. Не, Люд, ты представляешь? Я пашу на заводе как проклятый, собираю, коплю, ничего себе не покупаю, а эта дура деньги к этой гребаной гадалке относит!
Взрослые замолчали. Данила не шевелился, обдумывая услышанное: «Вот оно что, тетя Валя не колдунья!» Ему сразу стало легче.
– Только это еще не все, – глухим голосом продолжил Виктор. – Я узнал, кто эту кашу заварил.
– Так еще кто-то есть?
– Есть. Хахаль ее бывший из деревни, Саша. Она с ним встречалась до меня… Это он, падла, все замутил!
– Когда она вышла за тебя замуж… – понимающе начала Людмила.
– Он решил отомстить. Вероника – гадалка эта – тетка его.
– Как ты узнал?
– Следил, – буркнул Виктор. – А что мне оставалось делать? Да и дружок помог, в милиции работает. Мы с ним под Кандагаром… В общем, навел он справки, не отказал.
– А как гадалка на Валю вышла?
– Не знаю. Подошла, наверное, на улице: «Помоги, дочка, сумки донести». А потом сказала что-то вроде: «Какая ты красивая, и муж у тебя хороший, и ребенок», а моя уши развесила: «А вы откуда знаете все про меня?» – «Так я вижу, дочка».
Виктор в лицах разыграл сцену знакомства, но веселья в его голосе не было, только с трудом сдерживаемая ярость.
– Так этот Саша из ее села?
– Оттуда. А я думаю, чего она к матери зачастила?
Послышалось бульканье наливаемой воды.
Виктор промочил горло и продолжил:
– Что ни суббота – сразу едет. А этот скот ей там мозги промывает: «Видишь, какой тебе муж попался? Возвращайся ко мне…»
– Судя по тому, что она делает отворот от любовницы, она хочет тебя, а не этого Сашу.
– Вроде так, – вздохнул Виктор. – Но сил у меня больше нет терпеть. Ночью чуть инфаркт не получил. Глаза открываю, а она надо мной с ножом стоит и шепчет чего-то!
Он надолго замолчал, а затем печально вздохнул:
– А как все у нас начиналось! Цветы, прогулки, она такая веселая была… А эти суки комбинацию разыграли, как нас с ней развести.
В голосе Виктора дрожало бешенство.
– Что делать собираешься?
В голосе матери Данила услышал беспокойство.
– Не знаю. Рассказать надо, только как? Она ведь меня слушать не захочет, скажет – выдумал все. И вообще она за последнее время сильно изменилась. Я думаю, у нее…
Данила догадался, что дядя крутит указательным пальцем у виска. Его догадку подтвердил ответ матери:
– Да все у нее в порядке с головой. Просто внушаемая она, тем более из села… Там ведь больше в это верят, чем в городе.
– Ладно, на следующей неделе я этот вопрос закрою, – решительно сказал бывший десантник.
Данила осторожно, стараясь не производить шума, спустился с бочки и зашел в комнату, тихо прикрыв за собой дверь.
Хорошо, что дядя все выяснил. Он объяснит все тете Вале, и они снова заживут счастливо, как прежде. А злая колдунья, которая хотела им сделать беду, будет наказана. Так заканчиваются все сказки.
Но жизнь – жестокая штука. В ней часто случаются вещи, которые немыслимы в самой страшной сказке.
Это случилось после обеда. Светлана, не выдержав детских криков, постучала соседке. Никто не открыл, лишь продолжал надрываться маленький ребенок. Светлана попробовала открыть, но дверь была заперта изнутри. Тогда она позвала мужа. Петр, после продолжительного стука, вышиб дверь плечом. Посыпалась штукатурка.
В комнате было душно, окна были закрыты, печка жарила вовсю. В деревянной кроватке надрывался ребенок, а посреди комнаты…
Света вскрикнула и сползла по стене на пол. Петр растерянно огляделся и бросился внутрь.