и безнадежно. А ты ее используешь как слепую куклу!

Повисла неловкая пауза. На выразительном лице хозяина промелькнула целая гамма

чувств от удивления до досады. Потом он все-таки снисходительно улыбнулся.

– Это я, - сказал он, - люблю ее давно и безнадежно. Попрошу не путать...

И снова повисла натянутая пауза. За окном смеркалось, желтый клен настойчиво скреб

своей веткой по стеклу, словно хотел что-то подсказать им обоим.

– 143 -

– Тогда я вообще ничего не понимаю, - сдался наконец Ольгерд.

– Уверяю тебя, бедный колченогий Леций здесь ни при чем, - насмешливо сказал хозяин

замка, - неужели я похож на мужчину, который может от нее отказаться?

Из соперников они как-то мгновенно превратились в друзей по несчастью.

– Да я вообще не представляю мужчину, который мог бы от нее отказаться!
– сказал

Ольгерд с чувством, - хотелось бы мне взглянуть на этого типа, которого она так любит, если

он вообще существует.

– Он существует, - усмехнулся Леций, - в ее больном воображении. Не удивляйся. Это

нормально. Представь себе прекрасную женщину в стаде уродов. Конечно, она мечтала о

чем-то себе подобном. Увы, среди аппиров таких нет. . и вот появился этот эрх. Он потряс ее

воображение и исчез. Эрхи не могут надолго оставаться в плотном мире. Кажется, они даже

не разговаривали. Может, у обоих язык отнялся, когда они друг друга увидели?.. В общем,

она сохнет по нему уже лет пятнадцать, а то и больше и уверена, что он там страдает по ней.

Как в балладе о Геестиоре и Кревне. Ты же понимаешь, это миф, это дым, воспаленное

воображение девочки-подростка. Этот эрх нереален хотя бы потому, что она его совсем не

знает, и уж, конечно, он давно забыл о ее существовании... Она понимает всю

безнадежность, пытается отвлечься, старается полюбить кого-то, метается от одного к

другому... но это как болезнь. Она помешана на своем эрхе, и ничего тут не поделаешь.

Ольгерд молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Этот мифический эрх никак не входил

в его планы.

– Согласись, - по-дружески сказал ему Леций, - Ла Кси прекрасная женщина, и не только

внешне. Это приз, за который стоит бороться. Я говорю не о ее теле, которое можно купить.

Я говорю о ее любви. Ведь другого нам не надо, не так ли?

– Мог бы не уточнять.

– У каждого из нас был шанс. И каждый из нас этот шанс упустил. И я, и ты, и Конс, и

твой отец... мне казалось, что на Земле ей будет лучше. Что люди подходят ей больше, чем

аппиры.

– А заодно ты хотел ее использовать.

– Хотел. Не спорю. Хотя и сильно сомневался, что хоть что-то у меня получится. До того

момента, пока не встретился с тобой в кафе. Ты мне понравился. Да и Хогер запустил

транслятор. Я подумал, что если вы любите друг друга, то не все ли равно, где это делать: на

Земле или на Наоле? Лишь бы вместе. Я убедил Ла, что если ты любишь ее, то легко

простишь ей этот вынужденный шаг. Но ты не простил. Не простил даже того, что она не

сделала. И теперь она утверждает, что я ее обманул!
– Леций посмотрел более чем

выразительно, - да ты бы и не узнал никогда, что там произошло на самом деле, если б ей не

взбрело в голову стащить тебя с кровати и все тебе рассказать! Ты окатил ее презрением и

устроил ей допрос. Об этом мы с ней, конечно, не договаривались... впрочем, как и о том, что

она сбежит от меня. Это похоже на самоубийство. Она в полном отчаянии. Ничего, я ее все

равно найду, не волнуйся.

– Я сам ее найду, - сказал Ольгерд, - если б я знал немного побольше, я не был бы таким

ослом.

– Насколько я ее знаю, - покачал белокурой головой Леций, - она таких промахов не

прощает.

***********************************************

**************************56

– Я не знаю, кто это, - пожала лучезарным плечом Маррот, лучезарным потому, что оно

было обтянуто небесно-голубой с искрами тканью подвижного, как ручей, платья.

На этот раз глаза у нее тоже были голубые, а волосы каштановые. Ольгерд с трудом узнал

ее. Она же встретила его приветливо, как старого знакомого. За эллипсоидными окнами по-

прежнему горели в ярком бирюзовом небе еще более яркие белые звезды.