потемнее.

Так это и было. Она стояла у окна и почувствовала его взгляд всем телом, словно он

толкнул ее, словно обдал чем-то горячим. Все сжалось у нее внутри от какого-то животного

страха. Она вдруг вспомнила, что ее беспомощный пациент взглядом оплавляет роботов.

– Теперь подтирай лужу, - велела она.

– А где твои слуги?

– Вон в углу стоит зеленый «Блеск». Подкати его и нажми кнопку. Хотя лично я такие

мелочи вытираю тряпкой.

Конс долго смотрел на нее в раздумье, потом послушался. Поднял чайник и убрал лужу.

– Хочешь взглянуть на себя в зеркало?
– спросила она.

– Считаешь, стоит?
– усмехнулся он.

– Ты...
– Флоренсия поняла, что волнуется, - ты дико красив, Конс.

Он в задумчивости потрогал небритый подбородок.

– Ты слишком великодушна к своему пациенту, - сказал он.

– Даже чересчур, - попробовала улыбнуться Флоренсия и стала заваривать чай по-новой,

– что за капризы, в самом деле? Лечение еще не закончено. Еще целая треть осталась. Может,

ты и будешь красавцем, но пока ты полуфабрикат. И будь добр меня слушаться.

– У меня есть смягчающее обстоятельство, - сказал Конс примирительно.

– Какое?

– Я еще никогда в жизни никого не слушался. Я этого не умею.

Она смотрела на него, словно в первый раз видела.

– И не подтирал полов, - добавил Конс, - в моем замке у меня три десятка слуг и

пропасть автоматов. Наола вообще напичкана автоматами, их приходятся сотни на одну душу

населения.

– Зачем так много?
– спросила она рассеянно, совсем не о том думая.

– Если от человечества останется несколько тысяч, у вас будет такая же пропорция, -

ответил Конс.

– Тебе яичницу или запеканку?

– Все равно.

– Конфеты будешь?

– Это гадость.

– Тогда на хлопья.

Конс все-таки взглянул на свое отражение в стекле кухонной полки.

– Для лысого кактуса я недостаточно зелен.

Он посмотрел на нее как будто насмешливо, но она поняла, что ему страшно хочется

кое-что от нее услышать, потому что он был уязвим, как ребенок, несмотря на всю свою силу.

– Ты красив, - сказала она, - правда-правда, ты и сам это видишь.

Он отвел взгляд, и одна из табуреток свалилась с опаленной ножкой.

– Интересно, при чем тут моя мебель?
– спросила Флоренсия с тихим ужасом в груди.

– Извини, - просто сказал Конс и принялся за яичницу.

– 149 -

Флоренсия глотнула чаю, взглянула на часы и увидела, что уже без пяти восемь. Она

вскочила, потому что в институте ее уже наверняка ждал Ричард.

– Ну вот, - сказала она отчаянно, - предупреждала же, что у меня нет времени!

– Что случилось?

– Что? Да ничего. Просто я опоздала на работу, вот и все.

Она торопливо взяла со стола пульт от модуля. Конс отложил вилку и поднялся.

– Иди сюда, - сказал он.

– Что?

– Обними меня.

– Конс!

– Обними, не бойся, - повторил он настойчиво.

Кажется, она догадалась, в чем дело, и осторожно положила ему руки на плечи. На нем

была мягкая фланелевая рубашка в клеточку, домашняя, уютная. Из-под нее торчали бинты.

– Закрой глаза.

Он прижал ее к себе так крепко, что она задохнулась. От него пахло лекарствами.

Флоренсия покорно зажмурилась. Она испытала мгновенное чувство падения, а потом холод

и немного тошноты. Конс ослабил объятья. Они стояли в ее кабинете на двенадцатом этаже

медицинского корпуса. Немного потрясенная, она смотрела на него снизу вверх.

– Все в порядке?
– спросил он, - голова не кружится?

– И что дальше?
– сказала она, приходя в чувство, - где моя сумка? Где мои туфли? И на

чем я теперь вернусь домой?

– Я заберу тебя, - сказал он спокойно.

– Тебе что, это так просто?

Он не ответил. Флоренсия поняла, что они уже слишком долго и уже без всякого повода

стоят обнявшись.

– У меня пациенты в коридоре, - сказала она строго.

Конс разжал руки, отступил на шаг и молча исчез, как будто его и не было. Впечатлений

на это утро было достаточно. Она подошла к раковине и протерла холодной водой

пылающие щеки.

********************************************

***************************59

Домой ее подвез Антонио Росси. Флоренсия распрощалась с ним на стоянке. Пока она