– А! Ну, здесь у тебя проблем не будет. Эта дура выбривает себе башку регулярно. Я

пытался прятать бритву и ножи, так она это делает осколком стекла.

– Где можно прилечь?
– спросил Ричард, скрипя зубами.

– За каждой дверью по комнате, - ответил Нугс, - выбирай любую.

Еще раз окинув Ричарда откровенно непонимающим взглядом, он удалился. Коридор

был длинный и узкий. Двери ничем не отличались одна от другой. На полу под сапогами

скрипела цементная пыль. Ричард шел и пытался осмыслить, что же произошло. Какая

роковая цепь событий, какая сила привела его на эту планету, в это логово, в этот коридор и

собирается теперь поставить точку в его жизни?

Неужели это конец? Для него, Ричарда Оорла? И все только потому, что когда-то давным-

давно в номере с аквариумом он имел глупость зашвырнуть в угол рубашку и шагнуть

навстречу одной прекрасной женщине. Что теперь могло быть важнее ее? Жизнь? Какая

глупость...

– Ричард!
– позвал его сзади знакомый тихий голос.

Он вздрогнул, резко обернулся, как ужаленный, и увидел тонкую фигурку Зелы в черном

комбинезоне, с накинутым на голову капюшоном. Она больше ничего не сказала, только

посмотрела выразительно, отвернулась и как тень неслышно заскользила вдоль стены. Он

торопливо пошел за ней. Мысли путались. Но главное было то, что она его вспомнила, и что

совсем не выглядела безумной, видимо, только притворялась такой. Бедная девочка, сколько

же ей пришлось притворяться?

Сам не свой от волнения, Ричард свернул вслед за ней в совсем уж узкий коридорчик.

Ему не терпелось расспросить ее, понять, что происходит, чего она хочет, и как, черт возьми,

к нему относится.

Зела остановилась возле металлической двери, открыла замок, впустила его в крохотную

комнатушку, больше похожую на тюремную камеру, чем на жилое помещение, забитую

какими-то тумбочками и сейфами, с решеткой на единственном окне. Пахло цементом.

Она закрыла дверь, повернулась к нему и откинула капюшон. Ему хватило одной

секунды, одного взгляда в ее несчастные, испуганные, изумленные глаза. Потом он уже

целовал ее, держа в ладонях колючую бритую головку, гладя узенькую спину, сжимая

худенькие плечи. Им много нужно было сказать, но они не могли разговаривать, они все

время целовались. Как безумные. Как когда-то давно в прекрасном и солнечном Дельфиньем

Острове.

Он целовал ее все время, даже не представляя, как от нее оторваться. И что теперь

сказать, кроме пресловутого «люблю»? Все остальные слова выветрились. Он не видел, на

что ее посадил, не помнил, кто кого расстегивал, они без конца целовались, а руки все делали

сами, по привычке, по давно отработанной схеме. Только потом, испытав полный шок, они

– 196 -

смогли опомниться и разъединить хотя бы губы. Он стоял, она, как оказалось, сидела на

каком-то сейфе и была такая худенькая, что ее бедра умещались у него в ладонях.

– Ричард, что происходит? Откуда ты взялся?!

– С неба, - сказал он.

– Что ты задумал Ричард! Зачем ты хочешь меня выкупить?

– А ты еще не поняла?

Глаза у нее были испуганные. Он наклонился над ее ухом.

– Я люблю тебя.

Она покачала головой, как будто не хотела этого слышать, но он почувствовал, что ее

горячая плоть снова сжимает его, как в первый раз.

– Я люблю тебя, - повторил он снова.

Каждое движение внутри ее тела доставляло наслаждение, на каждое движение она

отвечала стоном. Они снова целовались, доводя друг друга до бешенства, пока совершенно

ошарашенные не замерли.

– Господи, что мы делаем!
– наконец опомнилась она, - пусти меня, сними меня... возьми

вон там полотенце...

Зела торопливо застегивалась.

– Я ведь позвала тебя не за этим.

– Неужели?
– улыбнулся он.

– Ричард!
– она была серьезной, - я должна предупредить, чтобы ты не делал этого.

– Чего, детка?

– Не выкупай меня, Ричард. Ты просто погибнешь, это глупо и ужасно. И никому от этого

лучше не будет: ни мне, ни тебе. Только Тостре.