– Значит, Ричарда.

– 117 -

*****************************************

****************************45

– Ты-то мне и нужна, - сказал Антонио, поднимаясь из-за стола, - как себя чувствует наша

пациентка?

– Прекрасно, - ответила Флоренсия.

У Антонио Росси были синие круги вокруг глаз, и даже его благополучная полнота куда-

то спала.

– Я скоро свихнусь с этими аппирами, - вздохнул он, - Фло, мне нужно знать твое

мнение.

Флоренсия пришла к нему сама. Потому что ей тоже было как-то тревожно после

вчерашнего визита инопланетной гостьи. Ничего конкретного она сказать не могла, тревога

была на уровне ее женской интуиции.

У Антонио в кабинете были глубокие мягкие кресла, идеально убранный рабочий стол и

сверкающий черной полировкой стол для совещаний, он любил порядок и комфорт, сам

напоминая с виду уютного домашнего кота.

– Что произошло вчера?
– спросил он деловито.

– В общем-то, обычный медосмотр.

– В каком она состоянии?

– Я бы сказала, что у нее идет расслабление после длительного стресса.

– Значит, причина стресса исчезла?

– Нет. Я поняла, что нет.

– Почему?

– По глазам. Это глубоко несчастная женщина. Вот что я могу тебе сказать.

– С чего бы, да?
– усмехнулся Росси, включая один за другим все экраны, - она меня

совсем запутала, эта дамочка. Я был уверен, что охота идет на Ричарда. Посмотри сюда -

мышеловка захлопнулась... В номере мы не стали ставить камеры, но тут и так все ясно, они

занимаются любовью, где попало, как мухи...

– Промотай, - сказала Флоренсия, - я не сексопатолог.

– Очень интересно следить за ее лицом, - продолжал невозмутимый Антонио, - это она с

ним. А это - когда он отошел. Как будто две разные женщины. Такое двуличие

подозрительно. Я не сомневался, что ей от него что-то нужно. С первого момента своего

появления здесь она приклеилась к Ричарду Оорлу.

На экране они шли по полосе прибоя, Зела запрыгнула на большой плоский камень,

протянула руки и растрепала ему волосы. Лицо у нее было совершенно счастливое. Потом он

снимал ее с камня, держа на весу, на полусогнутых руках, и медленно, как пушинку, опуская

ее все ниже и ниже, пока ее лицо не приблизилось к его лицу, и ее губы не встретились с его

губами. Флоренсия поняла, что не может на это смотреть. Конечно, она была выше ревности

и выше зависти. Ей просто было больно.

Кадры неумолимо мелькали. У нее с Ричардом все было как-то по-другому, не так ярко,

не так радостно, он не наслаждался ею так изысканно, так неторопливо и так жадно. Да и

сама она была не так прекрасна, как эта маленькая золотоволосая женщина, созданная

именно для того, чтобы ею наслаждались.

Лицо у Зелы действительно менялось, когда Ричард отходил. На нем появлялись

усталость и разочарование. Никакого праздника, никакой радости. Тоска и пустота. И это

было ее настоящее лицо.

– Тони, ты препарируешь бедную девочку как лягушку!
– не выдержала Флоренсия, -

никому не дано залезть другому в душу.

– Да, - сказал он хмуро, - препарирую. И буду препарировать. Пока она не скажет нам

сама, что ей здесь нужно.

– А если ничего?

– Ничего?.. Посмотри сюда.

– 118 -

Флоренсия увидела кухню в доме Ричарда и Зелу, на этот раз с его сыном. Они

целовались у раскрытого окна, за которым хлестал дождь.

– Любвеобильная дамочка, не правда ли?
– усмехнулся Антонио, - только на этот раз в

мышеловке Ольгерд.

– После того, как ты развелся с Эльгой, ты стал неисправимым циником.

– Обрати внимание, - все так же невозмутимо продолжал Антонио, - всё то же самое. Это

она с ним. А это - без него. Как будто ее кто-то включает и выключает. . Я не сомневался, что

все дело в Ричарде, он, знаешь ли, экземпляр... Но когда она так запросто переключилась на

его сына, я впал в задумчивость.

– По-твоему, дело в Ольгерде?

– Нет. Дело в том, что ей все равно, кто. Оба Оорлы.

– Оорлы, - повторила Флоренсия,- древний род, возможно, что речь идет о какой-то их

родовой ценности? Но зачем такой сложный путь? В конце концов, эту вещь можно было