– Интересно, чем же я заслужил?

– Разве не ты всегда внушал мне, что любить ее нельзя. И она это знает.

– Откуда?

Ольгерд пожал плечом.

– Наверно, потому что ты говорил это не шепотом.

– Ол, это чушь собачья. Мало ли, что я когда-то говорил!

– Вот именно. Я люблю ее. И запретить ты мне этого не можешь.

– Ол, я не об этом. Я о том, что это не причина. Забудь ты хоть на секунду о своей любви!

Пойми, она везет тебя в замок с какой-то целью.

– Ошибаешься, - сверкнул черными глазами Ольгерд, - это я ее везу. Потому что у тебя

тут понатыкано камер на каждом суку, не дом, а телестудия!

– Никуда ты не поедешь, черт возьми!
– взорвался Ричард, видя, что все аргументы

бессильны.

У него уже возникла мысль расплавить модуль в лепешку к едреной бабушке, так же, как

Конс расплавил робота. У него бы это сейчас запросто получилось.

– Это не разговор, - заявил Ольгерд, вставая перед ним как для дуэли, - есть вещи, в

которые ты вмешиваться просто не имеешь права.

– Я пока еще твой отец.

– Ты вспоминаешь об этом со странной периодичностью!
– сын смотрел на него с

вызовом, - у тебя была целая неделя в Дельфиньем Острове. Я же тебе не мешал! И я не

виноват, что тебе этой недели не хватило!

– Куда только подевалось твое ясновидение, - усмехнулся Ричард, понимая, что ничего он

в этой ситуации сделать не сможет, даже если объяснит, на что ему хватило этой недели, -

катись, куда хочешь. Не костьми же мне ложиться...

– Вот именно.

Зела показалась на крыльце. Изумрудное платьице переливалось на солнце вместе с

янтарным ожерельем - подарком Гунтривааля. Он смотрел на нее со смешанным чувством

тоски и раздражения. Она снова остановилась напротив него и посмотрела бездонными

глазами. Красота ее была пронзительной.

– Я очень люблю твоего сына, Ричард, - сказала она тихо, так, чтобы слышал только он, -

хочу, чтобы ты это знал. Я не могу желать ему зла.

– Какое совпадение, - отшутился он, - я тоже люблю своего сына.

– Ричард...

Все слова были бы лишними: и смешные и серьезные. Они просто смотрели друг на

друга. Он ей верил и не верил. И, независимо от этого, не мог на нее насмотреться.

– Иди, - сказал он наконец, - или тебе нужно мое разрешение?

– Нет. Уже не нужно.

Она так и пошла, оглядываясь на него, так и села в модуль, глядя на него, и так и

улетела, выглядывая из окна и оборачиваясь на него.

«И эта женщина меня не любит?» - в который раз подумал он, совершенно запутавшись.

Глаза провожали исчезающую точку модуля в ясном небе.

В полдень прилетела Алина. Она явилась как будто из далекого прошлого, из другой

жизни. Ричард долго не мог понять, что ей от него надо. Какие-то билеты, какие-то

вечеринки... Она вела себя так, словно все было по-прежнему. Как будто его просто не было

две недели.

– Тебе что, не до меня?
– догадалась она наконец.

В коротких шортах и облегающей футболке, она, как всегда, ослепительно и молодо

выглядела, вместо сумки у нее был маленький рюкзачок, длинные стройные ноги в легких

спортивных тапочках.

– Послушай, - сказал он, - осторожно прикасаясь к ее коротким светлым волосам у виска,

– найди себе кого-нибудь помоложе.

– Ты что?
– Алина посмотрела на него испуганно, - ты бросаешь меня? Да?

– По-моему, ты это сделала сама. И гораздо раньше.

– 123 -

– Я просто психанула!

– Какая теперь разница?

– Ты что?
– она и в самом деле казалась напуганной, - я люблю тебя, Ричард. Я всю жизнь

тебя люблю!

– Что ты выдумываешь, Алина?

– Я люблю тебя!

Алина отвернулась к окну и заплакала. «Еще одна актриса», - подумал он тоскливо. Он

чувствовал себя выжатым лимоном.

– Все когда-нибудь кончается, - сказал он.

– Неправда!
– она обернулась и заговорила торопливо, словно внушая что-то ему и себе, -

ты просто не в настроении. Это пройдет. Я просто не вовремя. Ты только что с орбиты, тебя