– Для меня это не важно, - сказал он, пожимая плечом.

– Даже то, что твоя жена любит другого?!
– чуть не набросилась на него строптивая

девчонка.

– Люби, кого хочешь, - усмехнулся он, - какая мне разница?

– Ты откажешься от меня или нет?!

Руэрто еще хотелось ее немного подразнить, но потом жалость победила.

– Что ты так волнуешься?
– усмехнулся он, - иди к папе и скажи, что я передумал. И

никаких проблем.

– Правда?!
– обрадовалась Анастелла, даже подпрыгнула от радости.

– Боже мой, детский сад...
– вздохнул он.

– Я так волновалась, - призналась она.

– Я заметил.

– Ой! Как хорошо, что мы договорились... можно посмотреть твои картины?

– Конечно.

Анастелла перемещалась по круглому дивану, пока не рассмотрела всё. Ей больше

нравились цветы и сказочные сюжеты.

– А я сама рисую, - призналась она, - конечно, мою мазню ты бы к себе не повесил. У

тебя такой вкус!

– Кто знает, - улыбнулся он, - может быть, и повесил бы.

– Но ты же не видел.

– Еще увижу.

– Я тебе покажу. Обязательно! Только не очень критикуй, а то я обижаюсь.

В белой спальне на картинах были только женщины во всех видах и даже в соитии с

ягуаром. Анастелла слегка смутилась, но виду не подала. Села на кровать и принялась всё

рассматривать.

– Давай отметим наш развод, - предложил Руэрто.

Он опустил столик над кроватью и вызвал робота с вином и угощением.

– Я так переживала в последнее время, - призналась она.

– Так в кого же ты влюбилась?
– спросил он, наполняя ей бокал.

– Он студент, - сказала Анастелла, и глаза ее загорелись, - землянин.

– А родители знают?

– Ну... они его видели. Мама, кажется, догадывается. А папа даже не подозревает.

– Бедный папа, - засмеялся Руэрто, - и бедный Леций Лакон. И бедная Директория! Наши

девочки влюбляются, в кого попало...

– А ты не скажешь папе сам?
– немного смущенно спросила Анастелла, отставляя пустой

бокал.

– Я? Сам?

– Ну, тебе же проще! Скажешь, что ты передумал.

– Ладно, - кивнул он великодушно, - нет ничего проще.

**************************************************************

– С вами очень хорошо работать, - сказала Оливия, когда он вылез из саркофага, - вы все

режимы проходите очень плавно.

– Конечно, - не стал он скромничать, - я же мастер!

– 125 -

Она оказалась еще более строгой и красивой, чем на кладбище. Черт знает что это была

за особа. Ему иногда казалось, что он побаивается ее тяжелого взгляда. Это он-то! Прыгун!

Чтобы побороть этот идиотский, необъяснимый страх, ему хотелось немедленно затащить ее

в постель. Потом он понимал, что это глупо.

Руэрто вышел в коридор. Ноги от перегрузок заплетались. Из соседней двери почти

выполз Ольгерд в таком же состоянии. Они с пониманием посмотрели друг на друга и

отправились в буфет.

– Послушай, какого черта!
– проворчал Руэрто, запивая шампанское водкой, - я вовсе не

собирался на ней жениться! Мне вообще ни на ком нельзя жениться: это будет преступление.

И детей нельзя иметь. Неужели наш лучезарный Леций этого не понимает?.. Но представь

себе: заходит пигалица и заявляет: «Я тебя не люблю и никогда не полюблю!» Это как?!

– Кошмар, - поморщился Ольгерд.

– Вот именно... У меня женщин было больше чем битой посуды в этой забегаловке! Но

такого мне еще никто не заявлял! Ни до, ни после...

– Она еще девчонка и ничего не понимает.

– Вот именно...

Они выпили еще. Ольгерд тоже был в скверном настроении, поэтому бутылки пустели

быстро.

– Нет, я хочу на него посмотреть, - не выдержал Руэрто, - это просто интересно!

– На кого?

– На этого студента, которого она так любит!

– Ты знаешь, где его найти?

– В общежитии, где же еще?

– И что ты ему скажешь?

– Да ничего! О чем с ним говорить?

– Хорошая идея.

– Прыгнем?
– спросил Руэрто.

Ольгерд встал и покачнулся.