– Ты и сам покруче, - снова не удержался от насмешки Руэрто, - куда уж нам с Ольгердом!

Улетели Кера, потом семейство Конса, потом Ольгерд с Рицией. Нрис стоял один посреди

огромного зала и чувствовал, что ему совершенно не хочется возвращаться одному в свой дом,

в свой роскошный, утонченный, увешанный картинами и утыканный голограммами музей.

Скорее уж тянуло на кладбище.

За окном становилось всё сквернее. Он выпил еще рюмку на дорожку, сунул в карман

уцелевший лимон и, зажмурившись, точно в ледяную воду, прыгнул в вестибюль женского

общежития.

Время было подходящее: занятия в университете уже закончились, а вечерняя смена в

Центре еще не началась. Студенточки деловито шмыгали по коридорам в халатах и тапочках, с

кастрюлями подмышкой, с питательными масками на лицах и с полотенцами на головах. Эту

изнанку девичьей жизни ему, пожалуй, видеть не следовало.

Оливия долго не открывала, но он уже чувствовал, что она там, за дверью. Что-то тянуло

его сюда неумолимо, то ли загадка, то ли непонятная опасность, то ли мокрый снег за окном и

внезапный приступ одиночества. А может, просто бутылка коньяка, распитая на троих.

Наконец дверь отворилась. Дьяволица стояла с мокрыми волосами, в желтеньком халатике

за двадцать юн, потертом, порванно-зашитом и почти прозрачном.

– Не хотела вас впускать, - сказала она, - но потом поняла, что вы же всё равно войдете.

У нее уютно горела простая лампочка в красном абажуре над кухонным столиком, и пахло

чем-то жареным.

– Я уже вошел, - сказал он, глядя ей в глаза.

– Пока только в мою комнату, - усмехнулась эта бестия.

– Да?
– оторопел он от такой наглости.

– И то без приглашения, - добавила она.

– По такому поводу, может, заваришь мне чаю?

– Вы только за этим пришли?

– Нет, конечно. Но надо же с чего-то начать?

Оливия взяла со стола чайник и подошла к раковине. Мокрые волосы были гладко

зачесаны назад, отчего она казалась старше и строже. Еще старше и еще строже. Порой он

забывал, что перед ним юная девушка.

– Чай я вам, конечно, заварю. Но ни на что другое не рассчитывайте.

– На что другое?
– усмехнулся Руэрто.

– 247 -

Это действительно было забавно: он, Прыгун, один из аппирских правителей, владелец

замков на многих планетах, а заодно и наложниц в этих замках, сидел в казенной комнатушке у

какой-то студентки в заштопанном халате да еще и выслушивал от нее заблаговременный отказ!

– На то, - раздраженно сказала Оливия, - вы все хотите у меня что-то выведать. Кто я, что

я... И мне это надоело. Я вам ничего не скажу, так и знайте.

– Вон что...
– Нрис вынул из кармана лимон и положил его на стол, - мед у тебя есть?

– Мед?

– Да. Лимон с медом помогает от простуды.

– Спасибо. Но я уже здорова.

– А это мне, - он убедительно кашлянул, - я больной.

– Больной?
– удивленно повернулась к нему Олли.

– Прыгуны тоже не железные.

– Вы больше похожи на пьяного.

Она была совершенно невыносима и этим отличалась от всех остальных женщин.

Пожалуй, никто, кроме матери, не смел с ним так разговаривать.

– Лекарство было на спирту, - соврал он и закашлялся надолго для большей

убедительности.

– И вы... пришли ко мне лечиться?

– Я сам не знаю, зачем пришел.

Он сел. Он и в самом деле не знал, зачем пришел и зачем сидит сейчас под тусклым

красным абажуром.

– Подождите...

Оливия вздохнула, деловито полезла в кухонный шкафчик и достала оттуда баночки с

травами. Она выставила их на стол и стала по ложке насыпать в стакан.

– А температура есть?

– Нет. Пока только горло.

– Мерзкая осень. То дожди, то слякоть.

Сладко запахло заваренной травой, даже голова закружилась от этого запаха.

– Ах, да, мед...
– Оливия снова отошла к шкафчику, потом поставила банку на стол, потом

совершенно неожиданно встала сзади и положила ему руки на шею.

– Здесь болит?

Ладони у нее были горячими как компресс. И грудь, и живот, которыми она прижалась к

его спине, тоже полыхали жаром как духовка.