– И что? По-твоему, я должен в лохмотьях ходить?

Джин хлопнул себя ладонью по лбу и уставился в пол, словно надеялся найти там ответ на мой вопрос.

– Ты видел свою рожу? – спросил он, ухмыляясь. В это время в дверь постучали. Джин окинул меня презрительным взглядом. – Иди посмотри на себя в зеркало, а я пока приму посылку от «Федекса», – приказал он. – А потом мы определим, какой вклад намерен внести именно ты в завершающую часть операции.

Я взглянул на свое отражение в узком зеркале Джина и вздрогнул. Неужели это я? Можно подумать, будто я сначала пострадал в пожаре, затем попал под грузовик, а потом бултыхался в чане с кислотой. Лицо у меня распухло, словно меня искусали пчелы, губы покрылись коростой и язвами, а глаза заплыли так, что казались щелочками.

Левая рука неподвижно лежала на перевязи, пальцы, торчавшие из повязки, казались пережаренными сосисками. Ногти уже сошли, а кожа висела лохмотьями, как пожухлая листва на дереве.

Мне повезло, надо сказать. Врач-сальвадорец, к которому мы с Шерри-Ли обратились за помощью, специализировался на локализации действия змеиного яда. В результате на память мне остался лишь черный диск некротированной ткани на ладони размером с серебряный доллар. Правда, вследствие интоксикации у меня возникли проблемы с печенью и почками. В общем, врач пообещал мне, что пальцы на руке у меня останутся, но, скорее всего, мне суждено мочиться кровью.

Однако моя работа к моему здоровью не имела никакого отношения.

Джин молча разложил на обеденном столе тринадцать золотых монет и стал их внимательно разглядывать, как если бы пытался предсказать будущее.

– Ты прав, – нарушил я молчание. – Видик у меня тот еще! Прошу прощения…

Я сел на продавленный диван и приготовился к спектаклю.

Джин не обманул моих ожиданий. Он бушевал, он был в ярости, чего и следовало ожидать от человека с задатками шоумена.

Во вводной части он коснулся следующих тем: предательство и бесчестье, снисходительность, всепрощение и благородство в мире, полном страданий и разочарований.

Особое внимание он уделил действиям некоего индивида, который одновременно был партнером и публикой, фигляром и шутом гороховым, чье безрассудство, разгильдяйство, беспечность и себялюбие добром не кончатся.

Я понимал, куда он клонит. Однажды я, по его словам, залил зенки и потерял ценную бандероль, в другой раз оставил чековую книжку на крыше машины, а теперь меня еще и изувечили…

В результате я был подвергнут домашнему аресту.

Доктор Альфаро в Центре токсикологии сказал, что моему организму требуется три недели, чтобы прийти в норму.

Я намекнул Джину, что мне нужно четыре, он дал мне две, заметив, что мы в данный момент как бы на фронте и, поскольку одного члена команды отстранили от военных действий, командиру приходится брать ответственность на себя. Пока он, Джин, будет действовать на переднем крае, я должен обеспечивать поддержку в тылу. Джин вручил мне список из двухсот монет, которые мечтают приобрести наши вымышленные коллекционеры, и кивнул на наш архив:

– Покажи, на что ты способен, командир!

– Доброе утро, Рей! Вас беспокоит Мартин Брок-Кроссфилд из Общества нумизматов Уайтхолла.

– Уайтхолла? Вы из британской компании, что ли?!

– Так точно! Мы познакомились на ярмарке в Пенсаколе. У вас еще был классный пруф, доллар с головой индейца…

– Да, да, конечно! Припоминаю… Чем могу помочь?

– Рей, наш клиент остался очень доволен, и он хочет еще. Я зашел на ваш сайт и обнаружил, что у вас есть голова индейца семьдесят шестого года, наивысшего качества, стопроцентная сохранность… Сколько она стоит?

– Сейчас посмотрю… Да, монета наивысшего качества. Хотите купить? Ну, скажем… за двенадцать.

– Рей, давайте за десять.

– Господи, Марти, у меня дети в колледже учатся. Одиннадцать пятьсот.

– Мне дети вообще не по карману. Десять пятьсот.

– Одиннадцать, но знайте, что вы меня разоряете!

– Договорились! Одиннадцать, включая доставку и страховку.

– Считайте, вам крупно повезло, потому что я не сквалыга. У меня есть ваш адрес?

– Я скину его вам на «мыло». Можете выслать монету сегодня?

– Договорились. Ценной бандеролью с уведомлением.

– Я перешлю вам чек по почте вместе с квитанцией о доставке. Пока, Рей.

Осталось приобрести еще сто девяносто девять монет. Придется побегать!

Джин уехал утром в четверг, по-прежнему злой как черт. Сказал, что отправляется в округ Леон на Восьмой ежегодный съезд нумизматов Таллахасси. Добавил, что по пути заедет в Дейтона-Бич, дабы разгрузиться, велел не звонить ему вечером в субботу, так как собирается завалиться с одним своим однополчанином в какой-либо стриптиз-бар. Помолчав какое-то время, спросил, обойдусь ли я без машины. Я кивнул, мол, нет проблем. Он уехал, а я начал обзвон.