В спокойный голос Бишопа выражал именно то, чего так не хватало Райли, и даже более того.

— Мы оба знаем, что сотни людей работали над предыдущими расследованиями, поэтому мы не можем быть уверены, что информация не просочилась, несмотря на то, что ее не было в газетах.

— Он мертв, Бишоп. Я убила его.

— Я верю, что ты сделала это.

Райли поняла, что свободной рукой осторожно потирает ожоги на шее, и заставила себя остановиться.

— Один из нас должен посмотреть, что у них есть. Будь уверен. Я могу…

Он не позволил ей закончить.

— Райли, нас не приглашали. И так как наше прошлое расследование официально закрыто, и наш убийца официально снят с учета, все происходящее сейчас в Чарлстоне рассматривается как абсолютно новое дело. И скорей всего в деле о подражателе.

— Полноценный серийный убийца просто появляется из ниоткуда? Если его ритуал укоренившийся, тогда он убивал и ранее.

— Да. Именно поэтому я связался с полицейским — моим другом в Чарлстоне. Он делает мне копии отчетов для неофициального психологического портрета. Я узнаю очень скоро, если это кто-то, кого мы встречали ранее.

— Ты хочешь сказать, что мы скоро узнаем, промахнулась ли я.

У нее во рту был горьковатый привкус, но не привкус крови, который она ощущала в Новом Орлеане.

— Ты не промахнулась. Ты никогда не промахиваешься. Ты выстрелила из своего оружия и попала в Джона Генри Прайса по меньшей мере трижды, и все пули попали прямо в грудь. И он ушел ко дну.

— Они так и не нашли тела.

— Та река никогда не отдает своих мертвецов.

Она сделала вдох и медленно выдохнула.

— Очень удобно, не так ли? Если он просто упал в реку, после того, как я выстрелила в него. Если он выплыл на тот причал и незаметно проделал весь путь до конца, мимо привязанных лодок. Бишоп, что если он планировал все? Он мог бы. Мы оба знаем, что он был достаточно умен. Что если он просто хотел остановиться на некоторое время, скинуть нас со своего следа, чтобы мы перестали дышать ему в затылок? И он знал, единственный способ сделать это — если мы решим, что он умер.

— Райли…

— Ты появился там позже, никого из телепатов или медиумов там не было, чтобы сказать нам точно, что он умер. Одна я. И все, что я могла чувствовать, все, что я смогла ощущать тогда, это — ужас, потому что он подобрался чертовски близко. Потому что я знала, это он лазил в моей голове, а не наоборот.

— Такое случается иногда, когда у хищника, на которого мы охотимся, есть действующая или неактивная способность.

— И ты предупреждал меня. Я знаю.

— Прошло почти два с половиной года, — тихо сказал Бишоп. — Если он был жив, он бы убивал.

— Он мог бы стать более осторожным. Выбирать жертв, пропажу которых не обнаружат. Прятать или уничтожать тела, когда закончил с ними. Ты сам сказал тогда — придание гласности тем способом и тогда, когда он хотел, оставляя тела для того, чтобы их нашли, все это произошло потому, что ему захотелось испытания, для него все стало слишком простым. Он хотел, чтобы мир наблюдал за ним, чтобы все увидели, как он умен. Может быть, сейчас его задача заключается в том, чтобы убедить всех, что он не тот убийца, на которого мы так долго охотились. Может поэтому, он предпочитает убивать туристов, а не местных.

— Может быть, — в конце концов, сказал Бишоп. — Но у нас есть некоторое время, этот убийца, очевидно, работает по расписанию раз в месяц, а его последняя жертва была обнаружена всего несколько дней назад.

— Он убивает одного человека в месяц?

— В последние шесть месяцев. Полиция поняла это раньше, из-за особого почерка — монеты, но смогла скрыть эту часть информации от прессы до тех пор, пока не произошло последнее убийство на прошлой неделе. Решение, принятое по политическим соображениям.

— Не хотели навредить развитию туризма.

— Точно. Но сейчас все известно, и им приходиться отбивать огромное количество нападок из-за того, что они не предупреждали приезжих. В истории, это — не лучшее проявление южного гостеприимства.

— Да уж.

Райли нахмурилась.

— Если на них совершаются нападки…

— …тогда есть шансы на то, что они вызовут помощь раньше, а не позже. Да. Я рассчитываю на это. А что касается того, является ли этот убийца действительно кем-то, с кем мы встречались ранее, — я не узнаю ничего до того, как не увижу те отчеты. А пока, у тебя достаточно проблем там, где ты находишься.

Он был прав, и Райли знала это. Она старалась сфокусироваться, выкинуть того убийцу из головы, но это было практически невозможно. Она ни разу за свою жизнь не чувствовала себя более уязвимой, и даже маленькая вероятность того, что Джон Генри Принц был все еще жив и охотился не далее, чем в 50 милях от нее, превращала неприятное чувство под ложечкой во все нарастающий страх.

И даже находясь на другом конце сотовой связи, Бишоп не упустил это.

— Райли, что еще происходит? Ситуация ухудшилась?