лежит. Тёмненькая такая…

— А вот её-то я как раз хорошо запомнил. Евгения, да? Очень аппетитная сучонка.

— у Коляна недобро вспыхнули глаза.

— Да, — потухшим голосом пробормотала Аллочка и бросила на Коляна ревнивый

взгляд, — А ты знаешь, что она не ест?

— Что не ест? — не понял тот.

— Ничего вообще. Одну только воду пьёт, уже несколько лет, насколько я слышала.

— Ну конечно…

— Да серьёзно тебе говорю. Когда её силой пробуют накормить, у неё все признаки

интоксикации. И желудок, судя по всему, вообще не работает. Семёнов её не

мучает, только уколы витаминов втихаря делает, а сам говорит, что ему удаётся её

кормить по какой-то там якобы специальной методике. А вот Чернец, добрая душа,

заявляет, что без еды человек жить не может и силой заставляет её есть. Ты бы

видел, как она мучается. Сегодня вот тоже бульоном её напичкали. Я недавно к ней

заглядывала, она как неживая лежит. И что с ней делать — неизвестно. Никому ведь

дела нет…

— Может, мне проведать её? — ухмыльнулся Колян.

— Это зачем? — нахмурилась Алла и нервно одёрнула задравшийся уже чуть ли не до

пупка халатик.

— А просто так. Что, я слышал, многие из санитаров наведываются к местным

дурочкам по ночам.

Аллочка сделалась бледной, как полотно, и на глазах её выступили предательские

слезинки. — Коля, да ты что! Да если кто узнает!… И вообще…

— Что 'вообще'? — не выдержал Колян, — ты что думаешь, я лясы здесь с тобой

точить пришёл?! Если засвербело между ног, так давай быстро задирай халат и

наклоняйся, нечего меня здесь лечить! А если нет, так я и посговорчивей тебя

найду!

Несколько секунд Аллочка только растерянно хлопала накрашенными ресницами, но

когда слова, сказанные Коляном, наконец, дошли до неё, она судорожно всхлипнула

и подскочила — Ты… Ты скотина, грязная скотина! — сквозь слёзы выкрикнула она и

выбежала за дверь.

Когда её каблучки затихли где-то в конце коридора, Колян опомнился.

— Чёрт, чего это я, удивлённо подумал он, перегнул малость.

Но где-то внутри забрезжило чувство облегчения. Перед глазами появилось до жути

сладкое воспоминание. Или видение? Видение черноволосой кошки с зелёными

глазами.

— Евгения Самохина, — вслух произнёс он, будто пробуя эти слова на вкус.
–

Женечка…

Он видел её всего раза два или три в больничном парке. Но этого оказалось

достаточно, чтобы образ её накрепко закрепился в его порочной голове.

В первый раз он вроде и внимания на неё особого не обратил, — невысокая такая

брюнеточка, ничего в ней особенного. Но однажды он заметил, что она его

рассматривает. Глаза у неё были потрясающие — точь в точь как у кошки. Колян

подумал тогда ещё, что если девочке этой мордашку подкрасить косметикой, то от

неё глаз будет не оторвать. И ещё, конечно, этот взгляд, с которым она на Коляна

пялилась. Он сразу подумал, что эта куколка с голодухи по мужику может в койке

такое вытворить, что до гроба не забудется.

Колян расспрашивал о ней ребят и выяснил, что (аюшки!) лярвочка эта здесь уже

лет восемнадцать проживает. В общем, работы непочатый край нормальному мужику.

Тем более, что девочка, судя по слухам, спокойная, разве что немного со

странностями.

— Странности это хорошо, — мечтательно произнёс Колян. Заманчивая перспектива

необычного секса наполняла его тело истомой и жаром. Образ зеленоглазой кошки

вытеснил из его головы всё, — и дружков, поджидающих его в комнате отдыха, и

чувство страха, и даже недопитую, такую вожделенную водочку, наверняка с каждой

минутой уменьшающую своё количество.

— Ах, Женечка-Женечка, — умильно заворковал он, вертя перед глазами пластиковую

карту, — универсальный ключ от всех палат второго этажа, имеющийся у каждого

дежурного санитара. — Вот он, наш золотой ключик. Сейчас мы позабавим нашу

курочку.

Коляну хватило нескольких секунд, чтобы бегло окинуть взглядом пустой коридор и

прошмыгнуть к палате с цифрой '12'.