несуразностями, поэтому я и начал искать ответы на вопросы.

— Как интересно, — скучающим тоном ответила она.

— Ты права, очень интересно. И знаешь, что больше всего меня поразило?

— Понятия не имею.

— То, что ты прошла всё тесты ещё двенадцать лет назад.

Ева замерла с открытым ртом, так и не успев сказать очередную банальность. В

глазах её появилось выражение какого-то детского недоумения.

— Но тогда… — срывающимся голосом произнесла она. — Тогда почему я всё ещё

здесь?! Столько лет!

Семёнов молчал. Рассеянно барабаня пальцами по столу, он со странным интересом

и, немного сомнением, изучал лицо своей собеседницы.

— Наверное, это моя ошибка, что я заговорил об этом, но я хочу, чтобы ты поняла,

что я считаю тебя абсолютно нормальным человеком и полностью тебе доверяю, чего,

к сожалению, не вижу с твоей стороны, понимаешь?

Евгения кивнула.

— И я жду от тебя адекватной реакции на то, что хочу тебе сказать, — продолжал

он. — Я могу на это рассчитывать?

— На то, что я не начну биться в истерике? Да, ты можешь на это рассчитывать.

— И ещё я хочу, чтобы ты пообещала, что выйдя отсюда, не предпримешь никаких

шагов в связи с тем, что я тебе расскажу. В противном случае ты очень быстро

окажешься снова здесь, а меня ждут крупные неприятности.

— Обещаю, что не сделаю ничего такого, что может вернуть меня в эти

гостеприимные стены, — искренне заверила его Ева.

— Тогда слушай. Отец одного из твоих бывших одноклассников позаботился о том,

чтобы ты осталась здесь практически на всю жизнь. В те времена он был очень

влиятельным человеком, и ничто не могло помешать ему сделать так, чтобы ты здесь

состарилась и умерла. Если бы не грянула славная перестройка, так бы и

произошло.

Евгения осторожно сжала руки в кулаки и с отчаянием произнесла:

— Но перестройка…началась лет десять назад!

— Но Пётр Петрович Анисимов, бессменный главврач этого заведения скончался

только год назад. Это-то и дало тебе шанс. В своё время отец твоего

одноклассника много заплатил ему, слишком много. А может, тут имел место и

шантаж, не знаю. Скажи ещё спасибо, что тебя не закололи здесь всякой гадостью,

наверное, капля совести у Анисимова всё-таки оставалась…ты слышишь, о чём я

говорю?

Да, ни смотря на отрешённое выражение на лице, она слышала, отлично слышала.

— Евгения, ты не хочешь узнать, чей это был отец? — удивлённо спросил Семёнов.
–

Я полагал, что это заинтересует тебя в первую очередь.

— Сомневаюсь, что ты скажешь, — грустно усмехнулась Евгения, мысленно обругав

себя за прокол. Конечно нужно было сразу спросить его об этом, ему не

обязательно знать, что она уже обо всём догадалась.

— Почему же, я даже могу показать тебе, — обрадовал её Сергей и достал из папки

большую цветную фотографию.

Евгения пересела поближе и заглянула ему под руку. — Ой, — не удержалась она и

улыбнулась, — да это же мой класс!

— Ты всех помнишь?

— Вроде да. По крайней мере, лица. Это же было тысячу лет назад, фамилии всех я

уже не думаю что вспомню.

— А вот эту девочку вспоминаешь? — Семёнов указал на улыбающуюся большеглазую

девчушку в первом ряду.

— Конечно, — засмеялась Ева, — себя-то я узнаю.

— Очень миленькая, почти не изменилась. — Заметил доктор.

— Да уж… — смущённо пробормотала она, но ее незаметно брошенный на Семёнова

взгляд был задумчив.

— Нет, я серьёзно… а вот этого мальчика сможешь вспомнить?

Евгения почувствовала, как сердце её уходит в пятки. Конечно она помнила "этого

мальчика"! И его, и Эдьку, и Алёшку… Но удалось ли докучливому Семёнову до этого

докопаться, и смог ли он связать всё в единую цепочку…

— Кажется, этого мальчика звали Жорик. Но вот фамилию…нет, я не вспомню. — Ей

было противно называть Герку этим клоунским именем, но другого пути не было.

Семёнов удовлетворительно кивнул.

— Это Георгий Тимченко. Именно его отец и позаботился о том, чтобы ты сюда

попала.

Выразить на лице искреннее изумление было делом пары секунд.