дверной ручке. Снова оставшись в одиночестве, Герка уныло положил голову на

бортик бассейна, шмыгнул носом. Вода стекала с кончиков волос на лицо, и он

чувствовал себя пьяным придурком, недалеко ушедшим от своих приятелей,

веселящихся за дверью. Подобные ощущения говорили о том, что пора покидать

шумную компанию и валить домой. Спать. В предвкушении нового счастливого дня.

Такого же счастливого, как и все остальные. Черт, как же славно жить на свете,

кто бы знал… А дома все та же до боли родная пустота. Поприветствует мертвым

огоньком телефона на столе и опущенными шторами. Снова спрячет от города до

утра. Жаль, нет Марика, отец забрал его на охоту в прошлый четверг. Как хорошо

знать, что кто-то ждет тебя дома. Запрыгнет на колени, ткнется влажным носом в

лицо будет неотрывно искать твой взгляд, надеясь на ласку, для которой не

осталось уже сил…

Из предбанника доносился веселый девичий смех и хохот Вадьки Корнеева, главного

редактора "Корнаут-Сити", местной желтой газетенки.

Георгия замутило при одной мысли о том, что нужно возвращаться к ним, корчить из

себя своего в доску парня, отпускать набившие оскомину остроты и тискать девушку

Таньку, которую привели специально для него. Нет, она, конечно славная, эта

Танька. Модель из Киева, подруга чьей-то там любовницы, очень аппетитная

девочка. Но Герке почему-то казалось, что от волос ее пахнет мышиным пометом.

Такое вот субъективное ощущение. Достаточно неприятное. Приходилось во время

близости держать глаза открытыми, чтобы не казалось, будто тебя целует грызун. А

в остальном, прекрасная маркиза…

Не хотелось больше пить, и в общем-то не хотелось эту вонючую Таньку. Никого и

ничего. Чертова депрессия. Или просто водичка холодная. Брр, сидишь здесь, как в

проруби и погреться негде. Парилку Бучков с Людой заняли…

Кряхтя как старик, Георгий вытащил свое бренное тело из бассейна и посадил его

на бортик. Ноги почему-то остались в воде, но их вылавливать сил уже не было,

пусть себе плавают. Герка тупо уставился на квадратики синего кафеля на дне

бассейна и принялся старательно думать. О том, как бы ему незаметно ускользнуть

из этого богоугодного заведения, и желательно без Таньки.

Только не домой, решил он, к Эльдару, у него тахта на кухне и хороший кофе, ему

кто-то прям из Америки привез. Будет ворчать, не любит, когда я пьяный

вваливаюсь, ну и черт с ним. Не в первый же раз. Тем более…

Неожиданно в предбаннике стало тихо.

Опять случка, вздохнул Герка, работнички культуры, мать их, на культурном

отдыхе.

Да нет, болтают что-то в полголоса. Может, уходить собираются…

— А! Так ты про Жорку что ли! Ну так и говорила бы сразу, — раздался голос

Вадьки.

Вот сволочуги, выругался Герка просебя, кости мне обмывают, потому и тихо стало…

Очень скоро смех раздался снова, а дверь в бассейн хлопнула, как будто кто-то

вошел. Герке не хотелось поворачивать голову, тем более краем глаза он не уловил

никакого движения. Проверяют, гады, отключился я уже или нет, усмехнулся он.

Вот тоска-то, и ноги замерзли совсем, и вылазить неохота.

— Го-олуби-голуби… над моим окном кружатся, — непослушным языком пропел он себе

под нос.

Холодок в спину, будто чей-то взгляд…

Наверное, кто-то все-таки запёрся и стоит сзади, тихо прикалываясь.

Герка лениво вывернул голову и замер, будто окаменев. Но только на секунду.

Потом на лице его расплылась блаженная хмельная улыбка, и он вновь повернулся к

квадратикам на дне бассейна.

— А, Ева, — пробормотал он чуть слышно, — спасибо, что заглянула. Я подозревал,

что мои пьянки до добра не доведут, но не думал, что так скоро. Хотя, конечно,

все равно приятно увидеть тебя. Помню, я уже напивался до такого состояния, что

ты мне в каждом углу мерещилась. Но это давно уже было, лет в пятнадцать. Лешка

меня тогда полночи в ванне с холодной водой продержал. — Он усмехнулся, -

Боялся, дурак, что я вены почикаю и спрятал в мусорное ведро все папашины