себя долго ждать, и как только девчоночьи голоса раздались на лестнице, все

пошло по накатанному сценарию. Когда вырубился свет, Жорик со всей шумной

компанией выскочил из укрытия и схватил первое попавшееся тело. Тело, как

обычно, начало судорожно вырываться, но он крепко обхватил его сзади, уткнувшись

носом в затылок.

Отпусти, козел! — с ненавистью зашипел девичий голосок. — Я не играю здесь с

вами, мне нужно домой.

Благодаря тонкому слуху, Жорик сразу вычислил по голосу кто в его руках. Женька

Самохина, одноклашка. Худая чернявая зануда, с которой он толком и не общался

никогда. Не очень удачный трофей, но ловить кого-то уже поздно. Со всех сторон

слышались визги и топот, что означало, что девчонок всех разобрали и скоро

включат свет. Больше пары минут бродить в потемках было опасно, потому что

девчата могли сильно разораться и привлечь внимание кого-нибудь из учителей

наверху.

Женька брыкалась совершенно всерьез, отчего Жорик даже растерялся. Она явно

прикладывала все усилия, чтобы вырваться, в этом не было не капли того игривого

сопротивления, к которому он привык. Эти тихони такие недотроги, что они вообще

воображают себе! Жорик разозлился. Ну уж нет, если попалась, курочка, значит

никуда не денешься. В конце концов неплохо бы было и узнать как там у этой

соплюшки с развитием. Его рука быстро нашла в темноте ее маленькую грудь и

сжала. Другой рукой он еще сильнее обхватил талию девочки, готовясь к

закономерному взбрыку, но тут произошло нечто необъяснимое. Ее тело почему-то

расслабилось и почти повисло у него на руках. Судорожный вздох, который он не

услышал, а скорее почувствовал… Ее голова мягко откинулась ему на плечо. Он не

удержался и неожиданно для себя скользнул губами по ее щеке. Это длилось

какие-то секунды, но в эти секунды время остановилось, и во всем свете остались

только они двое…

Его тело будто прошила молния. Целый каскад ощущений, не испытанных им еще

никогда… чувство благодарности за то, что она так искренне откликнулась,

пронзительная нежность и безумное желание слиться с ней в единое целое…

Когда он начал приходить в себя, то первой, как ему показалось, разумной мыслью

было то, что от этой девчушки можно легко добиться чего-то большего, чем от

остальных. Второй разумной мыслью было, что зажегся свет и его руки обхватывают

пустоту.

Оглушенный, он продолжал стоять на месте, не замечая снующих вокруг

одноклассников. Пытался привести свои мысли в порядок, справиться с охватившим

его возбуждением и тут почувствовал, на себе пристальный взгляд.

Она стояла на лестнице, с курткой в руке, и смотрела прямо на него. Он поднял

голову, и снова, теперь уже скрестившись с ней глазами, ощутил то странное

выпадение из пространства, которое чувствовал, обнимая ее. Женька разглядывала

его с каким-то зоологическим интересом. Так смотрят на бабочку, приколотую

иголкой к поролоновой подушечке. Каким-то образом вычислила, что это именно он,

а не кто-нибудь другой. Впрочем, это было не трудно.

С этого дня Женечка Самохина незримо вошла в его жизнь.

Приходя утром в школу, Жорка первым делом отыскивал в толпе одноклассниц ее

черные косички и до конца уроков не спускал уже с нее глаз. Она притягивала его,

будто магнит. Не успевал прозвенеть звонок с урока, как он подлетал к ее парте,

выдумывая тысячи разных поводов побыть возле нее. Рассказывал анекдоты, списывал

у нее выполненные давно им самим задания, шутил, дразнил всех, кто попадался на

глаза, словом, делал все, чтобы привлечь ее внимание. Он не замечал, что слишком

откровенно и настойчиво крутится возле этой девочки, и что все вокруг давно уже

с интересом наблюдают за развитием событий. Впрочем, ухаживания его были

настолько открыты, что никто не принимал их всерьез. Женьку Самохину считали

слишком невзрачной, для того, чтобы на нее обратил внимания такой красавчик как

Жорик. Разве что для хохмы.

Но это было не так. Ложась спать, Жорка вспоминал ее лицо, ее милые черные

косички, ее голову у себя на плече… Он представлял десятки раз, как приведет ее