– Значит, не они, – задумчиво сказал Блюм. – Понимаешь, какая штука. «Зверь» настаивает на том, что Эталон из здания не выносили. Но его здесь нет. Это уже точно! Как тогда он исчез? По воздуху? Взял и улетел? Но тогда охранники непременно должны участвовать в похищении. Ведь если слиток перебрасывали через хомуты, его еще нужно было ловить! А иначе-то как? – Илья Борисович вопросительно посмотрел на улыбающегося Аптекаря.

– На крыльях, шеф, – усмехнулся Аптекарь. – Пойду что-нибудь поем.

– Иди-иди… Значит, на крыльях. На крыльях, хм, – задумался Блюм. – Как ты сказал? – очнувшись, переспросил Илья Борисович пустоту и рассеянно посмотрел на испуганных охранников. – А ну, вон отсюда! – рявкнул он и бросился к парням, чтобы побыстрей вытолкнуть их за дверь. Они мешали ему сосредоточиться.

Схватив за шиворот сладострастца, который прижимал к груди измятую журнальную страницу, он еще раз подумал, что сегодня днем уже видел это рыжее пятно.

– Откуда у тебя эта девка, идиот? – спросил Блюм охранника. Не в силах произнести ни слова, охранник заплакал. – Тебе ее кто-то дал? – прохрипел Блюм, выталкивая всхлипывающего охранника за дверь.

– Он был… – тоненько проскулил охранник, – в желтых ботинках.

Сладострастца тут же подхватили парни из Службы безопасности и повели спать. После процедуры Аптекаря клиентам следовало хорошенько выспаться, чтобы ничего не помнить впоследствии.

Илья Блюм плотно закрыл дверь кабинета.

Теперь у него было несколько любопытных фактов и совпадений, из которых могла сложиться интересная комбинация.

Во-первых, как раз в тот промежуток времени, когда пропал Эталон, проводилось плановое проветривание лабораторного корпуса, и, естественно, вентиляционные окна были открыты. И как он выпустил это трехминутное открывание вентиляционного окна из виду?

Во-вторых, в качестве носителя Эталона могли быть не человеческие руки, а… крылья. Некая подъемная

сила.

В-третьих, вопрос об участии охранников в похищении после допроса можно было снять. При условии, что хотя бы один из них занимался на посту чем-то посторонним. Но как раз один из них наверняка отвлекался. Тот самый, с голой девкой за пазухой!

И, наконец, последнее…

Это последнее было самым любопытным и неожиданным, и его Илья Борисович приберегал на крайний случай, если комбинация вдруг не будет складываться.

Потирая от нервного возбуждения ладони, Блюм вызвал к себе мальчиков.

– Срочно предоставьте мне информацию об оборудовании, которое имеется в Лабораторном корпусе. Здесь, кажется, есть инертные газы? – Блюм строго посмотрел на мальчиков.

– Не только, – ответил кто-то из них. – Еще кислород…

– Вот-вот. Пять минут хватит?

Илья Борисович ощущал себя гениальным математиком, шаг за шагом доказывающим теорему Ферма.

Через две минуты мальчики положили перед Блюмом выведенную с компьютера информацию. В нетерпении пробегая по строчкам глазами, он воскликнул:

– Вот то, что нужно! – и радостно хлопнул в ладоши. – Значит, все эти газы находятся именно в лаборатории второго этажа?

– Да. В аппаратной, в баллонах.

– Отлично. А теперь скажите, резиновые перчатки имеются у всех сотрудников лаборатории?

– А это зачем? – улыбаясь, спросил один из мальчиков.

– Скоро поймешь, губошлеп, – криво усмехнулся Блюм.

– Должны быть у всех. Вот тут, в журнале контроля, зафиксировано, что некоторые сотрудники лабораторий иногда проходят через хомуты в резиновых перчатках.

– Почему?

– А кто их знает. Прямо в раздевалке надевают.

– Сегодня были такие?

– Да.

– Кто именно?

– А вот, можно посмотреть по журналу.

– Ага, – сказал Блюм, пробежав глазами утренние записи. – Вот что… – здесь Илья Борисович помедлил, – вызовите ко мне Томилина. Пусть пока подождет в приемной. Я его скоро позову.

Двумя часами раньше Бармин торопливо шагал по переулку Буферной зоны. Не позже чем через четверть часа он должен был стоять во дворе серого трехэтажного здания со стороны кирпичной трубы. Но попасть туда он мог, только перебравшись через забор в укромном тупичке, заваленном всяким мусором.

Двадцать минут назад Бармин продрал глаза на заднем сиденье своего УАЗа в гараже Объекта.

Всю ночь парню снились кошмары: погони, стрельба. Какой-то одноглазый циклоп пытался его задушить. Задыхаясь, Бармин бегал от циклопа, спускаясь все ниже и ниже, до тех пор пока его не обступила тьма. И циклоп был все время где-то рядом: он горячо дышал ему в затылок, и Бармин с ужасом ожидал, что вот-вот острые зубы одноглазого вопьются в его шею. Еще чуть-чуть, и Бармин бы умер от ужаса…

Удары кувалды вернули его к действительности. Страшно хотелось пить.