Комбинация, которая должна была немедленно объяснить необъяснимое, вертелась у него в голове отдельными фрагментами, фактами и догадками. Вертелась и никак не могла уложиться.

Блюм ожидал Аптекаря. Тот был уже где-то на подходе к Лабораторному корпусу.

«Зверь настаивает на том, что Эталон через дверь не выносили, – думал Илья Борисович. – Ничего удивительного. Иначе придется проносить его через хомут. Но хомуты сегодня молчали. А что если перебросить Эталон через верхнюю арку хомута? Но тогда кто-то должен поймать его с той стороны. На пути до двери три хомута. Значит, те, кто сидит у хомутов, должны участвовать в похищении? Бред! Эти идиоты не смогут между собой договориться. Как минимум двое из них тут же прибежали бы ко мне с доносом!»

В кабинет вошел один из мальчиков и молча положил перед Ильей Борисовичем лист бумаги.

– Это его идея? – спросил Блюм.

– Не моя же! – раздраженно ответил молодой человек, под глазами которого уже легли тени усталости. – Медицина здесь! Звать?

– Зови! И трех охранников с хомутов! – бодро скомандовал Блюм.

Прочитав очередной вывод компьютера, он загорелся одной идеей.

В кабинете Блюма, куда ввели троих охранников, кроме хозяина находились еще двое в белых халатах.

Аптекарь, человек с глумливой улыбочкой и саквояжем, скорее химик, нежели врач. И местный доктор по прозвищу Многостаночник: терапевт, при необходимости вырезавший клиенту аппендикс, удалявший страдальцу зуб или на скорую руку вскрывавший беднягу-инфарктника, испустившего дух. Разумеется, в обязанности Многостаночника не входила хирургическая практика, и он баловался скальпелем исключительно из любознательности.

Зловеще поглядывая на побледневших охранников, Илья Борисович сообщил им, что пропажа Эталона – вовсе не обычное ЧП, как это им кажется, а стихийное бедствие, поскольку теперь безопасность всего Объекта под вопросом. Почему? Потому что Эталон – вещь сверхсекретная.

– У меня нет времени, – мрачно говорил он испуганным парням, стоявшим перед ним навытяжку, – на всякие допросы, следственные эксперименты и прочие гуманистические изыски. Мне надо спасать положение. Так что…

Охранники засучили рукава, и вежливый Многостаночник вкатал каждому по несколько кубиков психотропного препарата, любезно предоставленного ему улыбчивым Аптекарем. После инъекции здоровенные парни утратили волю и понесли какую-то слюнявую чушь.

– Они готовы, Илья Борисович! – тихо сказал Аптекарь, вглядываясь в зрачки охранников, – Нам можно отчаливать? Признаться, мы устали: пришлось помаяться с вашей Вероникой…

Аптекарь замолчал, нагловато глядя в глаза Илье Борисовичу.

– Да-да, отдыхайте. Если надо, вызову. Думаю, я теперь сам тут разберусь.

Медицина бесшумно вышла за дверь.

Илья Борисович приказал охранникам сесть, а сам вдруг выскочил из-за стола и стал носиться по кабинету, как тигр в клетке, бросая на обалдевших от такого напора и уже по-детски всхлипывающих парней свирепые взгляды. Наконец Блюм заговорил. Он угрожал охранникам, пугал их страшной карой, если они только не скажут ему всю правду. Всякий раз, когда разъяренный Илья Борисович подбегал к бедным парням, те вжимались в спинки стульев и заслонялись от этого зверя рыкающего. Блюм тянул жилы из парней.

Очередь дошла до сладосграстца. Испуганно моргая и вытирая прыгающие от волнения губы, бедняга ни с того ни с сего принялся расхваливать шелковые бабьи задницы и жаловаться на судьбу. Блюм ничего не понял. Он ожидал услышать совсем другое, и потому ткнул парня кулаком в плечо. Охранник заскулил от страха.

– Ну, рассказывай, гнида! Кто бросил тебе Эталон через хомут? Кто подбил тебя на это?

Илья Борисович сейчас лишь играл ярость. Было необходимо подавить волю охранников, открыть двери к их потаенному. Блюм не сомневался, что сумеет до дна выпотрошить их.

Блюм схватил охранника за грудки и с силой тряханул. Из-за пазухи у охранника выглянул край измятого глянцевого листа.

– Это что такое? Так вот ты чем на посту занимаешься? – зарычал Блюм, разглядывая соблазнительную бабенку.

Охранник всхлипнул, глаза его наполнились слезами. Испуганно глядя на Блюма, парень заныл о том, что сладенького ему в жизни почти никогда достается, что он только хотел немного побаловаться.

Блюм брезгливо посмотрел на журнальную фотографию. Эта девка не то в желтом, не то в оранжевом купальнике делала попытку снять его с себя.

– Дешевка! – ухмыльнулся Илья Борисович…

И вдруг понял, что уже видел сегодня нечто подобное.

«Но что? – подумал он. – Девку? Купальник? Купальник… Нет; вот это оранжевое пятно! Я его сегодня уже где-то видел. Да-да, этот дикий, будоражащий цвет. Но где?»

Илья Борисович вызвал Аптекаря.

– Может, доза мала? – спросил он замеревшего на пороге фармацевта.

– А что, не признаются? – хитро улыбнулся Аптекарь.

– Несут всякую чушь.

– Ну, значит, не они. Им вкололи по полной форме. Больше нельзя – откинутся!