Он отсалютовал кольцом-печаткой.

Линор радостно защебетала что-то, а Виллем замер, разинув рот. Лицо Павла приобрело исключительно неприятный оттенок. Он попытался подняться с холодного каменного пола, но, не сумев, так и остался стоять на коленях.

— Как пожелает ваше величество, — процедил он. — Однако позвольте заметить, разве невинность ее величества не требует, чтобы Жуглет была женщиной? И разве обвинения Жуглет против меня не подразумевают того же самого? И разве это не в ваших собственных интересах? А иначе вы можете оказаться в дурацком положении — если когда-нибудь другие люди раскроют ее тайну.

— Все это я и без тебя понимаю. Безусловно, ей придется снять свою маску не позднее завтрашнего дня… Не плачь, Жуглет, это не по-мужски, — добавил Конрад, заметив, что восторг менестреля улетучивается.

Виллем, в своем углу, внезапно вышел из оцепенения.

— И примени всю свою изобретательность — придумай причину, по которой я ничего не знал. Не хочу выглядеть идиотом, — проворчал император.

— Я разоблачила зло, помогла восторжествовать добру, и в качестве благодарности за все это меня хотят унизить? — воскликнула Жуглет. — В таком случае ссылка предпочтительнее, ваше величество. Я и раньше это говорила и повторяю снова.

— Нет, Жуглет… — умоляюще произнесла Линор.

— К несчастью, я не хочу тебя никуда ссылать. Лучше тебя при дворе музыкантов нет.

— Позвольте заметить, — сочась злобой, встрял в разговор Павел, — что теперь она самим фактом своего существования будет наносить ущерб моральному состоянию королевского двора.

— Чепуха, — отмахнулся Конрад. — Любая женщина, которая тайно пытается возвыситься до мужчины, достойна похвалы. Я даже слышал, как твои братья-монахи это говорили.

— Но теперь про нее станет известно, что она женщина, — гнул свое Павел. — Разнузданная блудница в самой гуще двора! Ты этого хочешь? Разве не лучше вышвырнуть ее прочь?

— Вот-вот! — радостно поддержала его Жуглет.

Конрад опешил. Нахмурился.

— Может, ты и прав. — Он состроил гримасу. — Да, пожалуй, разнузданная женщина нам при дворе не нужна.

— Так вышвырните меня, — произнесла Жуглет со значением.

Линор вскинула руку, собираясь возразить, но подруга остановила ее.

Конрад понимающе улыбнулся менестрелю.

— Нет, — решил он. — Просто надо тебя обуздать.

— Только не это!

Жуглет мгновенно поняла, что он имеет в виду. Конрад сардонически улыбнулся Виллему.

— Хватит ли у тебя мужества, чтобы ответить на такой вызов?

— Я не выйду замуж, — сквозь стиснутые зубы произнесла Жуглет. — Не хочу такой… такой обычной судьбы.

— Брак с тобой будет каким угодно, только не обычным, — печально и тихо, словно обращаясь к самому себе, произнес Виллем.

Линор с облегчением вздохнула. Жуглет взглянула на Виллема, и он улыбнулся ей простодушной, непритязательной улыбкой, обнажающей то, что она в нем любила.

Она явно боролась с собой, но, поколебавшись, по-прежнему уверенно покачала головой.

— Всего несколько мгновений назад он сказал, что не хочет удерживать тебя насильно. — Линор потянула ее за рукав. — Он не станет держать тебя в клетке.

— А разве брак сам по себе не клетка? — Жуглет отдернула руку и поклонилась Линор. — Золотая, конечно, если ты императрица, но все равно клетка. Я знаю, как устроен мир и какова в нем роль женщин. Жены при дворе низведены до роли племенных кобыл или красивых игрушек.

Виллем вышел из темного угла.

— Этот брак будет только для виду. А в жизни все будет, как… как сейчас.

На это Жуглет нечего было возразить. Приоткрыв рот, она в смятении смотрела на Виллема. Наконец, после длительного молчания, повернулась к императору и спросила слабым, взволнованным голосом:

— А если я откажусь?

— Тогда ты покинешь мой двор — но в качестве женщины, которую я изгнал за обман, — ответил он. — В прежнем виде ты слишком взрывоопасна. Свету должно открыться твое истинное лицо.

Жуглет почувствовала себя оскорбленной.

— Сир, я бы никогда не предала ваш двор, даже в изгнании!

— Если уж на то пошло, ты за один только сегодняшний день предала его несколько раз, — сухо поправил ее Конрад. — Однако ты упускаешь главное, Жуглет. Я не хочу тебя ссылать. И в то же время в одном Павел прав: нельзя, чтобы в кругу моих приближенных находилась интриганка без роду, без племени. А вот если ты станешь мудрой женой моего брата, это совсем другое дело. Сыграй в эту игру, Жуглет, — добавил он с улыбкой многоопытного человека. — Ты так любишь игры, а это будет игра на всю жизнь. Ты знаешь, кто ты на самом деле, и, как бы другие тебя ни называли, твоей души от этого не убудет.