— И он ни чем не красивее тебя, Гарри, — Гермиона избегала его взгляда.

— Но он... он блондин, — заикаясь, произнес Драко.

Рон и Гермиона уставились на него.

— Я устал, — отрезал Драко. — Я иду спать.

Пока он шел за Роном в спальню, в голове у него пробегали странные мысли. Он всегда полагал,

что Поттер и его друзья ненавидят его так же, как и он их. Ну, Висли-то, похоже, так и делал, но

Гермиона… она настаивала, что они должны его пожалеть?… Нечистокровная жалеет Драко

Малфоя? Он в ярости сжал кулаки и захлопнул дверь спальни за собой.

— Аай! — завопил Рон от боли, дверь ударила его по носу.

— Ой! — сказал Драко. — Извини!

***

Гермиона долго сидела перед зеркалом в тот вечер, одним локтем опираясь на потертый

экземпляр «Подтверждений для ведьм, которые слишком много делают», а другим — на столь же

потертый «Ведьмы, которые любят Волшебников и Волшебники, которые этого не замечают».

Она вздохнула; это было не совсем правдой, что Гарри не замечал ее любви. Она сказала ему об

этом в прошлом месяце, когда не смогла больше терпеть. И он очень мило отреагировал, хотя и был

предельно честен. Он не любил ее.

Он рассказал ей о своих чувствах к Чоу, она ответила, что всегда знала об этом… Они

посмеялись, и он рассказал ей, как много для него значит ее дружба… — и все. У Гермионы все еще

появлялось неприятное чувство в желудке, когда думала об этом.

Но сегодня, подумала она, сегодня все по-другому... Ей показалось, что Гарри смотрел на нее подругому — так, как будто видел в первый раз. Конечно, это могло быть следствием травмы. Она

8

закрыла лицо руками. Пожалуйста, думала она, пожалуйста, пусть это не будет последствием того,

что он стукнулся головой...

***

В больничном крыле лежащему без памяти Гарри снился кошмарный сон.

Ему снилось, что он заблудился в Запретном лесу… он искал что-то… Рон был с ним, но где же

Гермиона? Он кричал во сне, и Дамблдор, который в это время шепотом разговаривал с мадам

Помфрей, замолчал и посмотрел на него с беспокойством.

— Вокруг этого мальчика много темного, — сказал он мадам Помфрей, которая фыркнула с

сомнением. Драко ей никогда не нравился. — Я боюсь, что когда-нибудь эта темнота завладеет им.

***

Душ следующим утром был, пожалуй, самым странным в жизни Драко. Он крепко зажмурил

глаза, чтоб не увидеть Гарри голым, но когда он нечаянно взглянул вниз, у него отпала челюсть.

— Вы только посмотрите, — неохотно произнес он. — Мои поздравления, Поттер.

***

Было странно ходить на занятия Гарри.

Урок Ухода за Волшебными животными был для Драко большим облегчением, так на нем

Гриффиндор и Слитерин были вместе. Они изучали Гринделфонов, противных маленьких амфибий с

большими зубастыми ртами. Когда Хагрид ушел за Флобберами, чтоб покормить Гринделфонов,

Крабб и Гойл воспользовались этим — они стащили жабу Невилла и держали ее над клеткой, в

которой облизывались гринделфоны.

— ХА — ХА, — усмехнулся Гойл, сжимая в кулаке Тревора, пока Крабб одной рукой удерживал

Невилла. — Хочешь, чтоб я скормил твою жабу этим тварям, малявка?

— Нет, пожалуйста! — умолял Невилл. — Отпустите Тревора!

Невилл был готов разрыдаться. Драко хихикал, пока до него не дошло, что Гермиона смотрит

прямо на него. Ее взгляд был умоляющим.

Ах да, вспомнил он, я — Гарри Поттер, Чудо-мальчик.

Гермиона явно ожидала, чтоб он сделал что-нибудь, и он, вздохнув, подошел к Гойлу и сказал:

— Гойл, отдай Невиллу его жабу.

Свинячьи глаза Гойла сузились.

— Сам возьми, — сказал он, сильнее сжимая Тревора. Драко привык к тому, что Гойл делает все,

что ему велят, так что на секунду опешил.

Это может обернуться неприятностями, понял он. Он видел, как Гойл голыми руками сломал