Чоу…

— Чоу? — недоуменно переспросил Драко. — Ловец Рэйвенкло?

Гермиона уставилась на него.

— Да, это объясняет, почему она себя так вела! — воскликнул Драко, затем посмотрел на

Гермиону и весело заявил:

— Слушай, я порвал с ней, Гермиона. Она даже не…

— Гарри! — предупреждающе начала она.

Они посмотрели друг на друга. И Драко сделал то, чего не делал никогда раньше.

— Прости меня, Гермиона. — Ее лицо смягчилось, и он добавил: — Я не очень хорошо себя

чувствую, ээ, с тех пор как Драко ударил меня головой об пол на алхимии…

Вот это было явно зря: Гермиона повернулась к нему.

— Все в порядке, — сказала она и направилась к замку. — Я знаю, что ты не хотел.

Но я хотел, подумал Драко, следуя за ней, я хотел.

Они уже прошли половину пути, когда видели бегущего к ним Рона.

— Гарри! — орал он. — Я не могу простить себе, что пропустил Уход за Волшебными животными!

Я слышал, ты растоптал Гойла!

— Ну, растоптал — это слишком сильно сказано, — запротестовал, смеясь, Драко.

— Мне надо в библиотеку, — сказала Гермиона, как только они вошли в замок. — Извините!

Она побежала, не оглядываясь.

Рон с любопытством смотрел ей вслед:

— Что это с ней?

— Да волнуется из-за завтрашнего экзамена по колдовству, ты же ее знаешь, — соврал Драко,

ощутив легкий укол совести.

Они поднялись в гостиную Гриффиндора, где их встретили приветственными воплями Дин Томас

и Невилл Лонгботтом. Драко же был не в настроении, он пробился к лестнице и пошел наверх, где

12

долго сидел, глядя на фотографии родителей Гарри. Они махали ему и улыбались — его

собственные родители никогда так не делали.

***

Гермиона же действительно пошла в библиотеку, но не учиться — ей просто хотелось побыть

одной и подумать.

Гарри поцеловал ее. Она должна быть в восторге, ну или, хотя бы, просто довольной. Она

затрепетала, когда он ее обнял, но уже в следующую секунду ей овладело чувство, что все это —

какая-то ужасная ошибка. Такого она не испытывала никогда раньше. Именно поэтому она

оттолкнула Гарри. Она думала, что хорошо знает его: как он выглядит, когда только проснулся, когда

устал, когда счастлив, когда боится чего-то или беспокоится; как он пахнет — обычно мылом и

травой с Квиддичного поля. Но в этот раз, когда она обвила его шею руками, он пах по-другому…

перцем?

Она тяжело вздохнула и положила голову на парту.

Гермиона, думала она, ты такая дура. Ты любишь Гарри целую вечность, имеет ли значение то,

что он просто сменил одеколон?

Она встала и спустилась на ужин.

***

В этот вечер Драко, сидя за Гриффиндорским столом между Роном и Гермионой (она вела себя

так, как будто ничего не произошло), не чувствовал себя голодным. Гоняя еду по тарелке, он слушал,

как другие смеются и болтают. У него в голове роились вопросы. Почему никто не замечает, что он

не Гарри?

Ясно, он не может вести себя так же, как Поттер, — он ненавидит Поттера, он не смог бы вести

себя так, даже если бы захотел. Он просто выглядит, как Гарри, и все думают, что он и есть Гарри, и

любят его. Не только Гриффиндорцы, но и Хаффлпаффцы, и ученики из Рэйвенкло — ученики,

имена которых Драко никогда не пытался узнать, подходили и говорили с ним. Это обескураживало.

Еще больше обескураживало то, что ему это нравилось. Казалось, что, превратившись в Гарри

внешне, он получил частичку Гарри внутри и не мог убить или уничтожить ее. Она просто была у него

в груди, заставляя его делать странные вещи, — спасать жабу Невилла или Гермиону от бладжера

или… или целовать ее.

Он не мог поверить в то, что сделал это. Почему? Должно быть, Гарри все-таки чувствовал что-то

к ней, и теперь вот и Драко тоже. Но если бы она знала… знала, кто он на самом деле…