Вдруг что-то, что уже давно мелькало где-то в подсознании, выкристаллизовалось в четкую и

болезненную мысль. Что, если Гарри умер? Что, если он никогда не очнется? Ему, Драко Малфою,

придется вечно быть Гарри Поттером?

— Гарри, — раздался голос Гермионы. — Что-то не так? Ты как будто за миллион миль отсюда.

Драко отодвинулся от стола и вскочил.

— Мне надо идти, — пробормотал он и побежал из зала, через холл и по ступенькам в больничное

крыло. Он барабанил в запертую дверь до тех пор, пока обеспокоенная мадам Помфрей не открыла.

Она очень удивилась, увидев его.

— Что случилось, Поттер, ты заболел?

— Я пришел… Мне надо увидеть… Малфоя, — выдохнул он, — он все еще без сознания?

Мадам Помфрей оглядела его с подозрением.

— Ну, я думаю, что могу сказать тебе, — сказала она, — Драко больше нет с нами.

Шок, который испытал Драко, едва не сбил его с ног. Перед глазами запрыгали цветные точки, он

пробормотал заплетающимся языком:

— Он… он ведь… он ведь не умер?

Мадам Помфрей была поражена:

— Нет, Поттер, конечно же, он не умер! — резко сказала она. — Вот уж воистину! Его отправили

домой. Его отец приехал и забрал его сегодня днем.

И закрыла перед Драко дверь.

13

***

Свет, сначала мутный, затем все более яркий и режущий глаза — Гарри застонал и перевернулся,

открыв глаза. Он хотел сесть, но удивление приковало его к постели.

Он был в спальне — в спальне, какой еще не видел никогда в своей жизни. Стены, отделанные

необработанным камнем, потолок — такой высокий, что просто исчезал в темноте над головой,

несмотря на то, что солнечный свет лился в комнату через отделанные свинцом окна в форме арок.

Огромная кровать с четырьмя столбиками по краям, на которой он лежал, покрытая черным

бархатом с серебряными змеями. Кровать была единственной мебелью в комнате, не считая

огромного шкафа, стоявшего у стены напротив. На шкафу красовались золотые буквы «М».

Эти буквы объясняли все. Гарри сел, выругался вслух, глядя на свои руки — это были не его руки,

а длинные, бледные и незнакомые. Он потрогал лоб и не нашел шрама. В отчаянии он вырвал у себя

несколько волосков и смотрел, как серебристые волосы упали на черное покрывало.

Он все еще был Драко. И, что еще хуже, он был — каким-то образом — в доме Малфоев. Должно

быть, он долго был без сознания, если его успели привезти сюда.

В это мгновение распахнулась дверь. На пороге стоял Люций Малфой, весь в черном, как и

всегда, когда Гарри его видел. Гарри похолодел от нехорошего предчувствия.

— Итак, мальчик, — сказал Люций, подходя к кровати. — Теперь-то ты знаешь, кто ты?

Гарри уставился на него. Конечно, Люций не мог знать, кто он на самом деле. Если бы он знал, что

в его доме находится Гарри Поттер...

— Драко Малфой, — сказал он. — Твой сын.

Люций холодно улыбнулся.

— Я так и сказал этой Помфрей, что она не знает, о чем говорит, — удовлетворенно заметил он.

— С тобой все в порядке. ни один Малфой еще не забывал, кто он такой.

Гарри посмотрел в холодные серые глаза отца Драко и ничего не сказал. В горле стоял ком.

— Ну, раз уж ты здесь, мы можем немного развлечься, — мистер Малфой распахнул плащ, и

Гарри увидел длинный серебряный меч.

Желудок неприятно сжался.

Он не верит, что я Драко, в отчаянии подумал Гарри, и хочет снести мне голову.

— Как насчет того, чтобы попрактиковаться в фехтовании? — продолжал Люций Малфой. —

Проверить твое мужество, мальчик?

Отлично, Гарри никогда не пробовал фехтовать. Люций верит, что я Драко, и все еще хочет снести

мне голову.

— Хорошо, отец, — сказал он, стараясь растягивать слова, как Драко. Мистер Малфой

нетерпеливо смотрел на него. Гарри свесил ноги с кровати и почти вскрикнул — пол оказался почти

ледяным. Люция, видимо, не беспокоило то, что сын отморозит себе пальцы ног — он быстро вышел

из комнаты, и Гарри, все еще босой, почти бегом последовал ним по коридору, стены которого были

увешаны портретами членов семьи Малфоев. Там были пара ведьм, несколько очень красивых