пробыть здесь очень долго.

***

— Гермиона.

Это был голос Гарри. Она открыла глаза и огляделась. Он стоял над ей, и туманная тень в форме

Гарри подсвечивалась сзади мириадами звезд. Секунду она просто улыбалась ему — она много раз

84

видела его таким во сне, и подумала, что видимо еще не совсем проснулась. Хотя, в ее мечтах Гарри

не смотрел на неё так взволнованно.

— Гарри, — сказала она, садясь. — Все в порядке?

— Да, — произнес он, странно глядя на неё. — Ты прогуляешься со мной?

— Куда?

— Недалеко, — сказал он. — Я не хочу, чтоб нас услышали.

— Ладно, — согласилась она, поднимаясь на ноги и идя вслед за ним. Он шел от машины, вдоль

пропасти.

— Я хотел поблагодарить тебя, — сказал он. — За то, что спасла мне жизнь.

— Я не сделала этого, Гарри, ты упал, — заметила она с сожалением.

— Если бы ты не держала меня так долго, Рон и ребята бы опоздали. Ты слышала, что я сказал

тебе?

— Что? — ответила она, смешавшись от его неожиданного вопроса. — Когда?

Он перестал шагать и посмотрел на нее. Его лицо, темное в лунном свете, было очерчено

серебряными тенями, самое знакомое для нее во всем мире лицо и в то же время лицо незнакомца.

Взгляд на него произвел на нее тот же эффект, что и всегда — все окружающее стало нереальным.

— Перед тем как я сорвался, — произнес он. — Ты слышала меня?

— Я думала, ты сказал, что любишь меня, — сказала она, глядя в сторону. — Но, может быть, нет.

Последовало долгое молчание. Затем он сказал:

— Да.

У Гермионы забилось сердце, и она уставилась в землю.

— Я знаю, ты любишь меня, Гарри, — сказала она. — Я твоя лучшая подруга. Это то, что ты имел

в виду?

— Ты знаешь, это не так, — ответил он упавшим голосом.

— Я говорила тебе, — сказала она, — я говорила тебе, что не собираюсь больше обсуждать это с

тобой.

— Тогда не говори, — сказал он. — Просто послушай меня.

Она подняла голову и снова взглянула на него. На лице его было то самое выражение.

Целеустремленное выражение Гарри. Выражение, которое появлялось, когда ему нужно было

заставить себя сделать что-то страшное, например выйти на Венгерского Рогохвоста, или сразиться

с Лордом Тьмы, или сказать ей о своих чувствах.

— Я люблю тебя, — сказал он. — И я не просто люблю тебя, я влюблен в тебя. И любил всегда.

Гермиона просто стояла. Она чувствовала, будто её душа покинула тело, и настоящая Гермиона

парит над ее головой, отстранено наблюдая за происходящим. Гарри выглядел взволнованным.

— Здесь предполагалось, что ты станешь по-настоящему счастлива, и поцелуешь меня, —

объявил он.

— Всегда? — Гермиона услышала свой голос. — Что ты имеешь в виду под ВСЕГДА?

Гарри занервничал. Похоже, он не был готов к расспросам.

— Я — я думаю… я имею в виду, я знаю это около двух лет. До этого, наверное, тоже, но я просто

не знал об этом. Я помню, когда я впервые понял. Мы были на каникулах у твоих родителей и ты

была одета в то желтое платье — оно не такое красивое, как платье, которое на тебе сейчас, но…

Он посмотрел на нее с несчастной улыбкой.

— Ты была такая красивая.

Гермиона помнила. Она надела желтое платье, потому что должна была впервые встретиться с

Гарри после двух месяцев каникул, и она надеялась, что оно понравится ему, но он ничего не сказал,

ничего вообще.

— В прошлом году, — произнесла она медленно, — я призналась тебе в любви. И ты сказал, что

не испытываешь ко мне никаких чувств, кроме дружеских.

— Я не хотел терять с тобой дружеских отношений. Думаю, я боялся.

— Боялся? — повторила она эхом. — Ты знаешь, что со мной было, Гарри? Ты знаешь, через что

ты заставил меня пройти? Слышать, как ты говоришь, что не любишь меня — это был самый худший

момент в моей жизни. Я не могу поверить, что ты просто… — Теперь она была зла настолько, что ее