— Ой, вспомнил, — воскликнул Рон. — Там, в записке Гермионы было много чепухи о Малфое —

чего она писала, Гарри?

— Поворачивайте машину, — проговорил Гарри. — Я расскажу по дороге.

***

Подъем к краю пропасти занял некоторое время. По пути Гарри описал события прошедших дней

остальным пассажирам машины. Фред и Джордж были благодарной аудиторией, они охали и

радовались в нужный момент. Рона же волновал другой вопрос.

— Гермиона поцеловала МАЛФОЯ? — потребовал он ответа, когда Гарри закончил. — Драко

Малфоя?

— Только один раз, — сказал Гарри. — По крайней мере, о котором я знаю, — добавил он, хмуря

брови.

— Гермиона поцеловала МАЛФОЯ? — повторил Рон.

— Разве я не упомянул ужасную огромную руку? — спросил Гарри.

— Но, — сказал Рон, — Но Гермиона…

— Ой, Ронни, заткнись, — взмолился Джордж. — У меня от тебя голова болит.

— Это совсем не похоже на нее, — изумлённо продолжал Рон. — Я всегда думал — ты знаешь, о

чём я — она и ты, — произнес он и умолк взглянув на лицо Гарри. — Или нет, — добавил он

поспешно.

— Мы на месте, — объявил Джордж, и, в самом деле, они летели на одном уровне с мостом.

Висли выскочили из машины, Гарри на все еще дрожащих ногах последовал за ними.

Вначале ему показалось, будто на мосту сидит всего один человек. Затем, когда они подошли

ближе, они поняли, что это Сириус поддерживает рыдающую на его плече Гермиону.

Гермиона редко плакала, и Гарри никогда не слышал, чтоб она плакала так. Это был жуткий,

потерянный, страшный звук. Он двинулся вперед, но ноги не слушались его. Он споткнулся, и

Джордж поддержал его.

— Полегче, Поттер, — произнес он.

Услышав Джорджа, Сириус поднял голову. Его глаза расширились, когда он увидел Гарри, и он

улыбнулся во весь рот. Сириус мягко взял Гермиону за плечи и с трудом оторвал ее от себя.

— Эй… Гермиона, — сказал он. — Гермиона, — он положил руку ей под подбородок и повернул

ее голову. Гермиона подняла глаза:

— Рон?

80

Она ни на мгновение не подумала, как Рон мог очутиться здесь, просто всхлипнула, вскочила на

ноги и уткнулась в его рубашку, истерически рыдая.

— Рон, Рон, Гарри мертв, мне так жаль, это моя вина, я очень старалась…

Рон погладил ее по голове.

— Мертв, ты говоришь? — произнес он без капли печали в голосе. — Это когда-то должно было

случиться.

Гермиона немного отстранилась и неуверенно взглянула на Рона.

— Что?

— Ну, ведь он ведет такой рискованный образ жизни, — сказал Рон, не обращая внимания на

выражение шока на ее лице. — А ты как думала? Я полагаю, единственное, что нам осталось, так

это посвятить остаток наших жизней тому, чтобы память о Гарри никогда не исчезала из сердец

волшебников всего мира. Вероятно, ужасно величественный монумент — это выход. Несколько

огромных блоков мрамора со статуей нашего любимого коротышки в очках точно на верхушке.

Наверное, стоит подбить Фреда и Джорджа, чтобы финансировали строительство, — видя ее

выражение, Рон сдался и замолчал. — Гермиона, ты ужасная дура, — сказал он с улыбкой. —

Обернись.

Она оглянулась и увидела Фреда с Джорджем. Они стояли позади неё и улыбались, как

сумасшедшие. И между ними, растрёпанный, грязный, в перекошенных очках, но совершенно живой,

был: Гарри.

У Гермионы подкосились колени, и она тяжело осела на землю. Секундой позже Гарри, (довольно

грубо) отпихнув Рона с дороги, уже сидел рядом с ней на земле.

— Гермиона, — выдохнул он, обнимая её. — Прости, прости, Рон дурак! (Рон закатил глаза.) Со

мной все хорошо, — продолжал Гарри. — Только не плачь.

Но она уже не плакала — больше всхлипывала длинными судорожными всхлипами, как если бы

ей не хватало воздуха. Гарри ещё крепче обнял её, и она прильнула к нему, не дыша, положив

голову ему на плечо. Гарри взглянул через её голову на Рона и прошептал беззвучно: