И был прерван внезапным шумом из коридора. Рем, чей слух был весьма чувствителен,

расслышал множество голосов, говорящих разом.

— Репортеры, — коротко сказал Сириус.

— Я пойду и посмотрю, что происходит, — сказал доктор, который выглядел взволнованным и

хотел уйти от Снэйпа и Сириуса хоть ненадолго. Он поспешно вышел, все еще сжимая в руке карту.

143

Снэйп никак не отреагировал на его уход. Он закатал широкие рукава и склонился над

Дамблдором, держа флягу. Северус наклонился вперед и положил руки на плечи Дамблдора —

довольно нежный жест, подумал Лупин — и начал лить содержимое фляги в ничего не чувствующий

рот Дамблдора.

Плечо Сириуса дёрнулось под рукой Лупина.

— Что ты делаешь?

Снэйп сидел, сжимая теперь пустую флягу, и смотрел на бесчувственное тело Дамблдора

широкими, блестящими глазами.

— Подождите.

Какое-то время ничего не происходило — затем Лупин заметил, как напряглись плечи Снэйпа, и

услышал, что дыхание Сириуса участилось от удивления. Тело Дамблдора поднялось, его руки

сжались в кулаки, его спина, выгнулась. Серое облако дыма, внезапно вырвалось из его груди и

поднялось вверх, тяня за собой нити серебристой пыли. Вместо того, чтобы рассеяться, дым начал

соединяться и уплотняться. Он начал обретать форму. Рем видел, как из облака сформировались

глаза, нос, рот, поток серебристых волос, две половинки прозрачных очков. Призрачная форма

головы Дамблдора и его плеч. Облако слегка вращалось, затем остановилось перед ними. Лупин с

безмолвным удивлением, увидел наполовину прозрачную улыбку.

— Северус, — сказал Дамблдор, смотря вниз на них. — Сириус. И Рем. Вы все здесь.

Снэйп искоса поглядел на изумленные выражения лиц Сириуса и Лупина, и слабая улыбка

появилась в углу его рта.

— Мы здесь, директор. Но у нас мало времени.

Дамблдор склонил голову.

— Тогда давайте начнем.

***

Нарцисса прикрыла рот рукой.

— Ваши родители, — сказала она, поворачиваясь к Рону и Джинни, которые выглядели

так, будто их ударило током. Гермиона могла поклясться, что у Рона волосы встали дыбом.

— Мама и папа? — выдохнула Джинни, выглядевшая одновременно пораженной и испуганной. —

О, держу пари, они собираются убить нас.

Антон заволновался.

— Здесь не будет никаких убийств, — отрывисто сказала Нарцисса, и сделала неопределенный

жест, обращаясь к призраку. — Антон, сообщите им, что мы идём. Рон и Джинни, идите за мной.

Гарри и Гермиона, вы ждите здесь.

— Нет, — быстро сказал Гарри, — я тоже пойду.

— Ты подождёшь здесь, — сказала Нарцисса, в ее голосе прозвучала сталь. Теперь она

выглядела очень властной и, подхватив полы своей мантии, направилась к двери, Рон и Джинни

последовали за ней словно утята за уткой. Когда Нарцисса проходила мимо Гермионы, она сунула

что-то в широкий рукав мантии девушки. Гермиона удивленно посмотрела на неё, и заметила, что

Нарцисса улыбнулась ей краешком рта, затем она и Висли вышли. Гермиона и Гарри остались одни

в комнате.

Она посмотрела на него и увидела, что он стоит, опираясь одной рукой на стол. Он, казалось,

полностью погрузился в чтение одной из книг, которые она с Роном читала ранее, Гермиона

обратила внимание, что он держал её вверх тормашками. Девушка не знала, стоит ли ей говорить с

ним, поэтому посмотрела, что Нарцисса сунула ей в рукав.

Это было письмо от Снэйпа.

Гермиона поспешно села в ближайшее кресло и осмотрела письмо. Это был тяжелый свиток

бумаги, сливочного цвета, перевязанной зеленой и серебряной лентами.

— Гарри, — позвала она, и подняла письмо, так, чтобы он смог видеть его. — Это — письмо от

Снэйпа, насчёт зелья.

Гарри захлопнул книгу, но не двинулся с места.

— Так открой его, — сказал он равнодушно.

Она медленно потянула ленту, и развернув письмо, заполненное знакомым, плотным почерком