заклинание не различало существенные и незначимые вопросы.

— Нет, ты действительно хорошо смотришься в них, — сказала она, и почти улыбнулась, слыша

слова, выходящие из ее рта. — Видишь, как я тебе и говорила.

— Хорошо. Тебе действительно понравился подарок, который я подарил тебе на прошлое

Рождество?

— Нет, — сказала Гермиона, и стала ярко-красной. — Я имею в виду — это была бесполезная

вещь. Ты подарил мне носки, Гарри. Девушки не любят носки! Домашние эльфы любят носки! Я

знаю, что мы никуда не выходили тогда, но действительно…

Гарри тихо фыркнул.

— Я запомню это, — сказал он. — Так. Ты правда думаешь, что смотреть, как я играю в

Квиддитч — интересно, или ты приходишь на игры только чтобы удостовериться, что меня не убили?

— Я хожу на игры, только чтобы удостовериться, что тебя не убили, — сказала Гермиона, и

застонала. — Я думаю, что Квиддитч — самая скучная вещь во всём мире, хуже, чем рассматривать

засохшую краску. Гарри, хватит.

— Ты сказала, что я могу спросить тебя о чём только захочу. Итак, действительно ли ты влюблена

в Рона?

Гермиона воскликнула:

— Гарри! Что? Нет!

— Действительно ли ты влюблена в Виктора Крума?

— Это далеко не так. К чему ты ведешь?

— Профессор Снэйп?

— О, это становится отвратительным. Нет.

— Профессор Лупин?

— Ты сошёл с ума. Нет!

— Сириус?

Гермиона торжествовала.

— Хорошо, он чертовски сексуален.

Гарри выглядел испуганным.

— Гермиона!

Она внезапно захихикала, не в состоянии помочь ему.

— Не спрашивай, если не хочешь знать ответ!

Гарри усмехнулся. Настоящая усмешка, подобной она не видела у него на лице ужасно долго. В

тот момент, она сказала бы ему все что угодно, даже если бы она не была под заклятием Истины.

— Так, — сказал он. — Так как мы остановились на романтической теме, я думаю, ты должна

сказать мне, почему ты находишь меня таким неотразимым и привлекательным. Отвечай так полно,

как только можешь и не стесняйся использовать громкие слова.

— О, нет, это не честно, — возразила она, чувствуя, как загорается её лицо.

— Давай, ответь на вопрос. Почему ты любишь меня?

Гермиона чувствовала, как слова неудержимо льются из её рта.

— Я люблю тебя потому что…

И затем рука Гарри закрыла ей рот. Она расслышала, как он сказал:

— Заклихватем, — и почувствовала, что боль в груди исчезает.

Она подняла глаза и увидела Гарри, который смотрел сверху вниз на неё, больше не улыбаясь, но

также и не сердясь.

— Мне жаль, — он сказал, убирая руку от ее рта. — Это было несправедливо.

— Я заслужила это, — сказала она. — Я заслужила намного больше этого.

147

— Тебе было больно?

— Это не имеет значения. Ничто не имеет значения за исключением того, что ты веришь мне. Ты

ведь веришь мне?

Он кивнул.

— Да, верю, правда, верю.

Он притянул ее к себе, обнимая и кладя свой подбородок ей на макушку. Она услышала знакомый

запах мыла, и холодного ночного воздуха, оставшегося на его одежде.

— Пока ты действительно думаешь, что есть противоядие…

Она подняла подбородок и решительно посмотрела на него. — Я должна.

— Я знаю.

— Гарри, я…

Но она не смогла найти слов, которые бы выразили то, что она хотела сказать, важность и

серьезность того, как сильно она любила его. Она положила руки на его плечи, притянула его к себе

и поцеловала — сначала робко, так как она редко первой делала это, обычно она ждала, чтобы он

поцеловал её — и затем с большей настойчивостью, она приподнялась на носках, чтобы быть как

можно ближе к нему. Она чувствовала, что его руки спустились к ее талии, и затем он поднял ее и

посадил на стол, он целовал ее так яростно, что это почти причиняло боль. Она была немного

удивлена — она привыкла к нежным поцелуям, Гарри делал это с почти застенчивой мягкостью; она

думала, это вид болезненной страсти — но нет, очевидно, нет. Она была довольна, что села, потому