ответила на мой поцелуй. Я не мог даже… — он прервался, и снова посмотрел вдаль. — Я не мог

даже почувствовать разницу…

145

Гермиона с удивлением посмотрела на него. «Конечно, — подумала она, — он не знает».

— Ты думаешь, что под действием зелья я больше не люблю тебя? — сказала она.

Он не ответил, только продолжил смотреть вдаль.

— Гарри, это вовсе не так. Мои чувства к тебе не изменились вообще, и если бы я не любила

тебя, я бы так много не лгала тебе — я знаю, что эти слова глупые, но это правда. Я не могу даже

подумать о том, чтобы причинить тебе боль.

Она прервалась, зная, как звучали её слова — Гермиона не могла найти правильных фраз. Она

знала, что это было действие зелья — что оно не только дало ей чувства, которых она не хотела, но

зелье иссушало ее самые лучшие качества, позволяющие ей бороться: ясность цели, сила воли. Это

происходило постепенно, но это происходило — она чувствовала.

— Я не лгу, — прошептала она, но выражение лица Гарри не изменилось. «Он больше никогда

не будет верить тому, что я ему говорю, только не после того, что случилось, да и почему он

должен?» — в отчаянии подумала Гермиона.

— Гарри, подойди сюда, — сказала она.

Наконец, он взглянул на неё, и когда она увидела выражение его лица, она почти пожалела, что

он здесь.

— Подойди сюда, — сказала она, снова. — Пожалуйста.

Неохотно, он пересек комнату и встал перед нею, вызывающе глядя на неё. Его подбородок был

поднят вверх, зеленые глаза были пусты. Она потянулась, схватила его правое запястье и

поместила его руку у себя на груди, положив на сердце.

— Мне нужно, чтобы ты поверил мне, — сказала она. — Сделай то, что ты должен.

На мгновение, он выглядел растерянным. Когда понимание озарило его лицо, его глаза

расширились и он отодвинулся, пробуя забрать руку.

Но Гермиона, не отпускала его.

— Пожалуйста, — сказала она. — Или я сделаю это сама.

Он посмотрел ей в глаза, и она увидела, как что-то рушилось глубоко в его зрачках, временная

решимость, уступала место любопытству и потребности знать правду.

— Веритас, — сказал он.

Она чувствовала мягкий взрыв в груди, который прервал её дыхание. Это было больно, но не так

ужасно, как она думала, помня агонию в глазах Драко, когда она наложила это заклинание на него.

Но тогда, он боролся с ним, а она не борется. Она закрыла глаза, откинувшись от стола, позволяя

боли пробежать по ней, подобно серебряным токам.

— Спроси меня, Гарри, — сказала она.

Она услышала колебание в его голосе.

— Ты любишь меня?

Гермиона открыла глаза.

— Да.

Она видела, что его плечи немного расслабились, хотя беспокойство не исчезло из его глаз.

— Спроси меня, влюблена ли я в тебя, — сказала она.

— Ты влюблена в меня?

— Да. Полностью.

— Гарри быстро посмотрел вниз, скрывая выражение своего лица. — Хорошо, тогда, — сказал он,

слегка хриплым голосом, и прочистил горло. — Действительно ли ты влюблена в Малфоя?

Гермиона схватилась руками за край стола.

— Да.

Он не вздрогнул, не изменил выражение лица, но ведь тогда он уже всё знал.

— Но это не одно и то же?

— Нет. Это по-разному. Это нереально. Я чувствую по другому.

— Ты действительно думаешь, что есть противоядие?

— Да, — сказала она, слушая собственный голос с некоторым удивлением. — Да, я

действительно так думаю.

Гарри шагнул ближе к ней, не убирая руку. Теперь она могла увидеть свое отражение в его

зрачках.

146

— Спроси меня еще о чём-нибудь, — сказала она, отчаянно ища что-нибудь, что убедит его

окончательно, независимо от того что это будет. — Спроси меня о чём хочешь, мне всё равно.

Гарри покачал головой. Она могла поклясться, что видела, как он коротко улыбнулся.

— Что-нибудь? — спросил он.

Она кивнула.

— Новые мантии, которые Сириус дал мне, делают меня похожим на девчонку?

— Что? — это был последний вопрос, который Гермиона ожидала от него услышать, но