должен пойти к Сириусу и попросить у него помощи или…

Он оборвал её:

— Или я умру, я знаю.

— Иди домой, — сказала она. — Пожалуйста.

— Я не могу.

— Пожалуйста, ради меня.

Он выглядел удивленным, как будто его ударили:

— Джинни, — он взял её ладони в свои руки, его руки были такими холодными. — Мне жаль, —

сказал он. — Мне действительно жаль.

И внезапно, какая-то стена рухнула между ними. Она видела его напряженное выражение лица,

видела его глаза настолько близко. Он чуть наклонился к ней, его волосы скользнули по её щеке, она

ощутила его холодные губы на своих… теплых.

Она оттолкнула его с такой силой, что он охнул. На его лице застыло от удивления. Она

чувствовала, что никак не может отдышаться, но сказала спокойно:

— Ты собираешься возвращаться домой?

— Джинни, — вздохнул он. — Ты прекрасно знаешь, что нет.

— Тогда не трогай меня, — сказала она и скрестила руки на груди. — Это не правильно, и не жди

от меня благодарности, мне важно, что с тобой, но я не дура.

Драко просто смотрел на неё. Наконец, он холодно произнес:

— Неважно, — его плечи опустились. — Это сделало меня дураком, я — дурак, что пришел сюда.

— Драко…

— Забудь об этом, — оборвал он, подходя к окну. Он протянул руку и произнес. — Зовио Всполох.

Через секунду метла уже была в его руке. Он встал на подоконник и через секунду растворился в

темноте.

***

Гермиона подошла к Гарри, который смотрел в окно. Закат. Солнце, как огромный пламенный шар

опускалось за горизонт. В розово — бронзовом свете, Гарри выглядел задумчивым.

— Гарри, — позвала Гермиона. — Как ты себя чувствуешь?

— Странно, — он посмотрел на неё. — Как будто кто-то в моей голове выключил свет.

173

— Ты как-то по-другому выглядишь.

— Великолепно, что начинаю напоминать Малфоя?

— Нет, не напоминаешь, ты выглядишь более независимо, чем раньше.

Она знала, что Сириус и Лупин сидят за столом позади их и не слышат разговора, но чувствовала,

что они взволнованно смотрят на Гарри. Вдруг Гарри хлопнул себя по лбу:

— Стоп, это сработает, — он встал и посмотрел в окно. — Так красиво, но бессмысленно, — он

провел пальцем по подбородку Гермионы, посмотрев в её глаза. Гермиона почувствовала, что в

животе похолодело, это было приятно, но это пугало её, он смотрел на неё и мог почти читать её

мысли, как читал книгу на языке змей.

— Ты хочешь, чтобы я сказал, где он? Не так ли?

Гермиона не ответила, и Гарри убрал руку:

— Хорошо, я не знаю, где он. Но я могу сказать, что ему не так уж хорошо, я могу сказать, что ему

холодно, а также могу сказать, что он думает о… — он странно улыбнулся. — Джинни, но это

не столь интересно.

Гермиона вздрогнула, и Гарри это заметил. Он нахмурился:

— Тебе не приятно это слышать?

Она снова почувствовала холод у себя в животе. Это было тем неприятным чувством, которое она

испытывала несколько дней назад. Она чувствовала, что эта вынужденная любовь к Драко

проявляется не в её мыслях, а в её теле. Её мышцы непроизвольно сжимались, и это выдавало её, и

это было очень странно, как будто в её желудок поместили тяжелый якорь:

— Гарри… ты знаешь…

— Знаю, — перебил он резко. — И ты знаешь, что мы не сможем снять с тебя это проклятье, и я

не знаю, что дальше будет с нами.

Гермиона выглядела пораженной:

— Но ты сказал…

— Я знаю, что я сказал. Но давай смотреть на вещи реально. Я не хочу провести свою жизнь с

тем, кто влюблен в кого-то другого. Я заслуживаю нечто большее, да любой заслуживает этого.

— Никто не говорил о твоей жизни, — сказала Гермиона и тут же пожалела об этом. — Мне жаль,

я только… — её глаза распахнулись. — Ты только что снова говорил как Драко…

— А что, тебе это не нравится? — сказал он и подошел к Лупину и Сириусу, сев в кресло и

вытянув ноги. «Он сидит, как Драко» — подумала Гермиона: «Ах» Она пошла за ним, Лупин и Сириус