сама пойти в спальню Джинни… Это что-то вроде особой привилегии — смотреть на сон любимого

человека, однако, она редко когда видела безмятежно спящего Гарри. И минуты эти были вдвойне

драгоценны тем, что она была уверена — ему не грозит опасность, он не рискует быть покалеченным

или убитым.

Она опустила книгу на стол рядом с диваном и, нагнувшись, обняла его и позволила своим

волосам шатром укрыть их, спрятав от всего остального мира.

Часть вторая. В которой Драко получает удовольствие от визитов.

Драко проснулся и лежал, держа глаза по-прежнему крепко закрытыми. Голова шла кругом от

непривычного ощущения сна без сновидений. Повернувшись, он открыл глаза, и расплывчатые

цвета мира постепенно превратились в ярко-желтую спальню Перси, с голубым квадратиком неба за

окном, красным креслом у кровати, а в нем что-то смутно черное, белое и зеленое — дрогнув, оно

превратилось в Гарри.

Гарри сидел, подперев подбородок рукой, закинув одну ногу на кровать. Вид у него был

отоспавшийся и отвратительно бодрый. А поперек его колен, сверкая в потоке льющегося

солнечного света, лежал меч Слитерина.

Драко сел так быстро, что у него закружилась голова: — Поттер, ты думаешь, что ты делаешь?

Гарри недоуменно взглянул на него: — Сижу на стуле. В этом есть что-то необычное?

— Ты и правда здесь? В смысле — это ты здесь или только твое изображение?

202

Вместо ответа Гарри пнул кровать: — Ага.

— Очень мудро. Особенно после вчерашнего. Я удивлен, что Сириус позволил тебе торчать

здесь.

— Я никому про вчерашнее не рассказывал.

— Никому? А что… а почему никому?

— По двум причинам, — Гарри потянулся и прислонил меч к стене. Его блеск совершенно

не гармонировал с желтыми обоями. — Первая: в твоем нынешнем состоянии ты не сумел бы

атаковать меня даже с макарониной, она была бы для тебя слишком тяжела. Вторая: сегодня ночью

ты не видел снов. Точно?

— Ну, — осторожно подтвердил Драко. — И что?

— А то, что Любовное зелье может быть не единственным заклинанием, потерявшим силу после

твоей смерти.

— Поттер, —

с сомнением

в голосе

заметил

Драко, —

это

предположение

ужасно

соблазнительное и ужасно шаткое.

— Ну, тогда давай я тебя кое о чем спрошу.

— И о чем?

— Ты сейчас хочешь меня убить?

— Э… Ну… Нет, на самом деле, нет.

Гарри пожал плечами: — Ну, вот.

Гарри потянулся и налил воды в стакан, который протянул Драко: — Вот. Выпей это. И в животе

перестанет бурчать.

Драко принял стакан и тут его взгляд упал на него самого. На нем красовалась бордовая пижама.

«Эти Висли меня уже достали», — мрачно подумал он. Меньше бордового ему шел только

розовый.

— Слушай, а сколько я проспал? И кто решил, что твоя уродская кружка должна быть первой

вещью, которую я увижу, открыв глаза?

— В смысле — сколько ты пропустил? — переспросил Гарри. — Около шестнадцати часов. И мы

сменяли друг друга, присматривая за тобой.

Полный глубоких подозрений, Драко поинтересовался: — И кто же надел на меня пижаму? — Рон.

О, он еще купал тебя в ванной. Он очень к тебе привязался. Это было действительно круто.

Драко поперхнулся и забрызгал водой всю постель: — Что-о-о-о?!

— Шутка, — сияя, пояснил Гарри. — Не бойся, Рон по прежнему тебя страстно ненавидит. А

пижаму на тебя надевала твоя мама. Она просидела с тобой всю ночь и утро, но к полудню ей снова

надо в Министерство. Она передает тебе горячий привет и поцелуи. От передачи последних я

устраняюсь.

— Прекрасно, — Драко кинул на Гарри очень мрачный взгляд. — Что-то ты отвратительно бодрый

с утра, Поттер. Что с тобой случилось?

Гарри откинулся на кресле и послал Драко улыбку. У Драко мелькнула мысль, что таким

жизнерадостным Гарри не был уже несколько недель — даже, наверное, несколько чересчур