кем-то… И каждую ночь… Гермиона, каждую ночь я просыпался от того, что кто-то разрывает мне

руками грудь…

Словно что-то звякнуло у нее в голове. Она смотрела на него, смотрела в его серые глаза,

в уголках которых угольная чернота смешивалась с серебром ресниц.

— И что я делаю?

— Что?

— Что я делаю в твоих снах?

Драко посмотрел на нее с явным нежеланием уточнять.

— Иногда мы женаты. Ну, или же просто живем вместе — и все это совершенно обыденно и

приятно. А иногда… я раню тебя, мы сражаемся — и тогда все совсем наоборот… А однажды мы

вместе охотились. А две ночи назад мне приснилось, что я был болен и ты пришла меня навестить…

— И я сказала, что за мной никто не посылал, — медленно произнесла Гермиона, ее голос

приобрел отсутствующе-сонный оттенок. — А ты сказал, что позволил змее укусить тебя.

Драко побелел.

— И я говорил, что люблю тебя…

— И я сказала, что ты пожертвуешь мной так же, как и всеми остальными.

— Никогда. Только не тобой.

Воцарилась полная тишина. Драко смотрел на нее с выражением, каким обычно провожают

скользящую по черному муару ночи звезду: задумчиво, беспокойно, с надеждой…

Наконец он не выдержал: — Но как?

Она взяла его за другую руку, накрыв его руки своими, надеясь, что это хоть чуть-чуть согреет его.

— Это приснилось мне прошлой ночью, — пояснила она. — Я думала, что это потому, что перед

сном я начиталась жизнеописаний Хогвартской Четверки… Салазар Слитерин был укушен змеей и

чуть не умер… Но это было как на самом деле… — она нагнулась вперед, пристально глядя на

Драко. Кровь прилила к его лицу, скулы пошли неровными красными пятнами, словно его снедала

лихорадка.

— Драко, ты должен мне все рассказать — все, что происходит с тобой. Я помогу тебе справиться

с этим, обещаю — помогу — клянусь! Ты веришь мне?

Он все еще сомневался: — Все рассказать?

— Все-все, сны и все остальное.

— Даже свои соображения по поводу Бразильской женской команды по Квиддитчу?

208

— Хорошо. Все, кроме этого.

***

— Эй, Рон! Ты видел Гарри?

Рон беспокойно смотрящий в окно, повернулся к своей сестре, вошедшей в комнату с парой

ботинок, и пожал плечами.

— Думаю, он сейчас в саду, с Чарли. Отводит душу, гоняя гномов. А что?

Джинни плюхнулась на пол и начала зашнуровывать обувь.

— Да вот хотела попросить одолжить мне перочинный ножик… Ну, да ладно. А с чего бы ему

отводить душу?

Рон махнул рукой в сторону лестницы, показывая в потолок: — Драко. Гермиона. Беседуют. Или

еще что, — телеграфным стилем пояснил он.

— И Гарри допустил это? — недовольно спросила Джинни. — Он не должен был этого делать.

— Ага, уж ты-то совершенно объективна. Сложные и запутанные любовные истории живут в этом

месте, ей-богу… Ты не можешь запретить людям что-то делать, Джин, надо им просто доверять.

Судя по ее виду, аргумент показался Джинни весьма сомнительным.

— Не понимаю, почему.

— Взаимоотношения базируются на доверии.

— То есть они не могут зависеть просто — от общих интересов и от сумасшедшего физического

влечения?

— Можешь сколько угодно заводить меня, я не буду обращать на это внимание. А с ботинками-то

у тебя что?

— Я собираюсь исследовать подвал.

— Что исследовать? — Рон был совершенно сбит с толку.

Джинни пожала плечами: — Продолжить то, к чему стремился папа: искать наши Хаффлпаффские

корни. Ну, помнишь — Гермиона же говорила, что Хельга Хаффлпафф на гобелена была очень

похожа на меня. А если она сама связана с Рэйвенкло… ладно, мне кажется, если и есть что-то,

связывающее нас с Хаффлпафф, то оно должно быть в подвале. Полагаю, там мили туннелей,

всякие штуки, туда уже сотню лет никто не заглядывал. Помнишь, Джордж нашел там копье и папа

сказал, что оно времен первых восстаний гоблинов?

Рон покачал головой: — Все это притянуто за уши… впрочем, поступай, как хочешь.