Прикрыв глаза, Сириус услышал голос Джеймса, звонкий и задорный, говорящий ему, что это

самое занудное название, которое он мог бы придумать.

Он открыл глаза, вздохнул и с силой надавил большим пальцем на букву Ф в слове Фрейзер.

Хлоп.

Переплет раскрылся, открыв тайник, — однажды он уже послужил для Карты Мародеров, пока ее

не отобрали. Теперь в нем было кое-что иное…

Сириус вытаращил глаза: — Джеймс, — изо рта вместе с шепотом вырвалось облачко пара, — и

что же мне с этим делать?

***

Когда дверь за Гарри закрылась, в комнате повисла неловкая тишина. Гермиона смотрела в пол,

Драко — в окно.

Наконец Драко вздохнул: — Привет.

— И тебе тоже, — кашлянув, нерешительно ответила Гермиона.

Он полусидел на кровати, покрывала сползли прочь. Все в нем дышало достоинством — хотя и

пижама на нем была нелепо огромная, и волосы торчали в разные стороны (внезапно Гермиона

увидела эдакий платиновый вариант Гарри и чуть не вскрикнула).

— Ты можешь сесть поближе. Я утонул, это не заразно.

Она постаралась улыбнуться.

— Я не знала, захочешь ли ты этого, — и она села в недавно освобожденное Гарри кресло.

— Если ты об этом, то я не сержусь на тебя, — покачал головой Драко.

— Просто ты вполне мог бы… — начала она и засомневавшись, остановилась. Машинально она

потянулась к висевшему на шее Ликанту — прикосновение к нему давало ей силу. — Из-за того, что

я была невыносимо ужасной с тобой… я так виновата… Не знаю, что и сказать, кроме того, что это

была не я. Будь я в здравом уме, я ни за что бы так не обращалась с тобой… Я никогда бы

не попросила тебя лгать…

— Ну, мне удалось этого избежать — я просто обходил эту тему, — с кривой улыбкой заметил

Драко.

— Зная тебя, думаю, что это было ужасно тяжело, — улыбнулась ему в ответ Гермиона.

— Да все в порядке. Я же понимаю, почему ты так себя вела, — коротко ответил Драко и улыбка

исчезла с его лица. — Так или иначе, все в прошлом.

Гермиона почувствовала налет неловкости в тоне, которым это было сказано.

— Ну, — сказала она так легко, как могла, — наконец-то мы можем быть друзьями.

— Нет, — Драко не смотрел в ее сторону. — Мы не будем друзьями, Гермиона.

От удивления она выпустила Ликант.

— Что? Почему?

— Потому что я так сказал.

— Это не ответ.

Драко вздохнул: — Кое-кто однажды сказал мне, что все вещи мира находятся в природном

207

равновесии. И это, — он указал на разделявшее их пространство, — ты и я… все, что мы… —

нарушает это равновесие.

— Что? Нет! Это не имеет никакого значения, ты же сам знаешь, Драко!

— Для меня это имеет значение.

Она прикусила губу. — Я люблю тебя, — сказала она дрожащим голосом. — Я уже говорила это

тебе. Может быть, я люблю тебя не так, как люблю Гарри, но все равно… — я люблю тебя. Знаешь,

что со мной было, когда я думала, что ты умер? Каково мне было? Словно умерла часть меня,

словно я потеряла руку…

— Гермиона, — Драко отбросил покрывало и подвинулся на край кровати, глядя ей в лицо. —

Разве ты не понимаешь, о чем я?

— Не понимаю, — покачала она головой.

Они одновременно потянулись друг к другу, и руки их встретились. Она крепко сжала его руку,

стараясь не морщиться от ее холода.

— Есть кое-что, соединяющее нас, — пояснил Драко. — Как я соединен с моим мечом, как мой

отец — со Знаком Мрака на своей коже… Помнишь, что сказал Слитерин, увидев нас вместе? Он

был рад, он был просто счастлив, потому что почувствовал, что эти узы, эта связь между нами — она

работает.

— И что же не так с этой связью? Вовсе и не обязательно, чтобы в ней таилось что-нибудь злое.

Драко поколебался и начал: — У меня каждую ночь бывают…

— …кошмары? Я знаю.

— …да, кошмары. И все они связаны с тобой. Ну, то есть и с другими тоже, но в каждом из них

была ты. Я понимаю, что это вовсе не обязательно именно мои сны, может, они насланы на меня