«…Глянь, как она мне улыбается… Я ей действительно нравлюсь. Нет, это не та разновидность

бессмертной любви, которой вы, ребята, страдаете, а грубое животное влечение. Смотри, она меня

глазами раздевает».

«…Она не раздевает тебя глазами».

— Гарри, что с тобой? У тебя голова не болит? — забеспокоилась Гермиона.

Драко заинтересовался:

«…Снова сошлешься на головную боль?»

Гарри снова фыркнул:

«…Заглохни, Малфой. Или произойдет несчастный случай».

«…Несчастный случай? И какой же?»

«…Ты, я и пудовая кувалда — они потом долго будут выковыривать кусочки Малфоя из ковра».

Гермиона нетерпеливо кашлянула. — Почему вы оба просто сидите и таращитесь друг на друга?

Я чему-то помешала?

— А? — Гарри повернулся и с недоуменно захлопал глазами. — О… нет-нет, все в порядке.

Драко позади него фыркнул:

«…Отваливай, Поттер и оставь нас ненадолго наедине, ясно?»

«…Ни за что».

«…Но ты же обещал», — заныл Драко.

Гарри крутнулся к нему, но вдруг замер и виновато посмотрел на Гермиону, пристально и

обеспокоено смотревшую на юношей.

— Давайте закончим с этими непонятками, — резко произнесла она. — Потому что Рон сказал, что

ему нужно переговорить с тобой, Гарри.

Гарри неохотно поднялся и пошел через комнату к дверям. Возле Гермионы он замедлил шаг и

вдруг порывисто обнял ее и поцеловал — это было не дежурное прикосновение, а поцелуй,

способный расплавить сталь. Когда он отпустил ее, она прислонилась к стене и широко распахнула

глаза: — Гарри?…

— Да? — спросил он с самым невинным видом.

Гермиона взяла его за руку и, подтянув к себе, зашептала в самое ухо: — Ты же… хм…

не делаешь проблемы из того, чтобы мы с Драко поговорили наедине, правда?

Гарри бросил быстрый взгляд на Драко — тот взял с тумбочки стакан с водой и рассматривал его

с деланным интересом.

— О, — ответил Гарри, — нет… Все прекрасно. Вы прекрасно… поговорите.

Гермиона поцеловала Гарри в щеку: — Люблю тебя.

Он поцеловал ее в ответ, рассеянно промахнувшись и запечатлев поцелуй на ее носу.

— Я тоже люблю тебя. Увидимся, — добавил он, повернувшись к Драко.

«…Только тронь ее, Малфой, и я тебе кишки на голову намотаю».

— Пока, Поттер, — помахал ему Драко.

«…А если не найдешь нас, когда вернешься, то ищи в ванной — мы там будем пускать

кораблики».

Выйдя из комнаты, Гарри развернулся и ткнулся головой в закрывшуюся дверь.

«…Напомни мне: почему мы снова спасли тебе жизнь?»

«…Потому что вы классные ребята».

«…А вот это мы еще посмотрим…»

***

«Кто бы ни был тот, кто назвал это «тропинкой памяти», он — кретин», — подумал, оглядываясь

по сторонам, Сириус. Тропинка — это что-то такое чудесное, усаженное по краям цветами, под

синими небесами, с которых доносится птичий щебет… Для счастливчиков, может, так оно и было,

206

что касалось Сириуса, то тропа памяти в его понимании — это черная, тернистая, усеянная острыми

камнями дорога с могилами друзей по обочинам.

Сириус медленно обернулся. В хранилище 711 было холодно — изо рта шел пар. Прошли годы

с момента его последнего визита сюда, обычно он оперировал своими счетами с помощью совиной

почты, что не требовало личных посещений: он не хотел видеть обломки своей прежней жизни.

В одном углу стоял мотоцикл — сияющий, в идеальном состоянии благодаря заклинанию

Антиржавчины. В сундуках хранилась старая одежда, учебники, фотоальбомы, Сертификат Аурора.

Золота было полно — компенсация, выплаченная Министерством, когда выяснилось, что заключение

в Азкабан было неправомерным. Тысяча галлеонов за каждый год заключения… Сириус их

практически не трогал.

Он прошел в угол и присел на корточки среди залежей книг и бумаг. Какое-то время он рылся

в них, пока не нашел то, что искал.

Книга. Толстая, в кожаном переплете с серебряным корешком.

К. Фрейзер. «Диалектическая Интерпретация Искусства и Науки Арифмантики».