моим братом… Малфой, Малфой, Малфой!!! — как будто ты не знаешь, что он за человек!

— Он спас мне жизнь…

— Да он это сделал, чтобы залезть Гермионе под юбку! — в голосе Рона зазвенел металл.

— Не прошло! — Гарри оскалился, пытаясь изобразить улыбку.

— Ты не знаешь этого!

Гарри перестал улыбаться. «Не смешно».

— А я и не смеюсь, — заорал Рон. — Эй, парень, проснись, включи мозги! Он тебе не друг!

— Я знаю, — ответил Гарри.

Рон остановился в замешательстве и с удивлением посмотрел на Гарри.

— Да, он мне не друг. Я не знаю, кто он. Я только знаю, что могу доверять ему хотя бы в том, что

связано с Гермионой. Ради нее он пойдет на все. Если для того, чтобы она стала счастливой, нужно

24

было продать меня в рабство — он бы сделал это. И я тоже, — Гарри вздохнул и потянулся к своей

шевелюре, торчащей в какой-то средневековой манере.

— Ты — мой лучший друг. И знаешь, почему? Я выбрал тебя. Я не выбирал Малфоя, но он

существует и с этим ничего не поделаешь.

Выражение гнева начало сползать с лица Рона. Теперь стало видно, насколько он устал. Он

прислонился к стене и укачивал свою разбитую руку. «Я не понял, почему мы можем доверять

Малфою.»

— Две причины, — сказал Гарри, — Гермиона любит его, а мы знаем, что она не дура.

— Ты меня убиваешь, — поразился Рон. — Что в этом хорошего, что она его любит?

— Я не сказал, что она влюблена в него, я сказал, что она любит. И тебя она любит, коли на то

пошло, но я же не буду тебя за это убивать?

— Ты либо весьма самонадеян, либо обманываешься, — вздохнул Рон.

— Второе, — продолжил Гарри, поднимая палец, — и очень важное. Он расстегнул свою куртку,

полез во внутренний карман, вытащил оттуда что-то весьма потрепанное и протянул Рону.

— Плутоскоп! — поразился Рон. — Тот, что я купил для тебя в Каире! Я и не знал, что он еще цел!

Гарри улыбнулся: «Он никогда не крутится, когда Малфой рядом. Значит, ему можно доверять…»

— Значит, он испортился, — подхватил Рон, но улыбка тоже тронула его губы.

— Не-а, он несколько раз крутился в последнее время: когда Лупин беседовал с нами, я четко

чувствовал, когда он хотел от нас что-то утаить.

— Правда? — заинтересовался Рон. — Что, например?

— Ну, всяко-разно… когда мы вошли к нему в кабинет, он спрятал Ежедневный Пророк в стол…

Думаю, он не хотел, чтобы я узнал про исчезновение Дементоров…

— Да, он в курсе, что у тебя в некотором роде… аллергия на дементоров…

— Мда… Неужели он подумал, что я такой хрупкий… не могу в это поверить. Думаю, что после

всего, что я пережил… я хотел сказать, мы пережили, — поправился Гарри, — Я бы не стоял здесь,

если бы не ты… — Гарри был слегка смущен, но старался держаться бодро. — Когда Сириус и

Нарцисса поженятся, Малфой станет мне типа братом… ну, номинально… Но на самом деле мой

брат — ты. Если бы я мог выбирать, то выбрал бы тебя…

Уши Рона порозовели. «Ну, вообще то, я тоже».

Гарри улыбнулся: «Ну, что — обнимемся?» Рон покачал головой: «Ну, это как-то не по-мужски…

Лучше так…» — и он легонько толкнул Гарри в плечо. «Отлично, — ответил Гарри тем же. — Думаю,

нам пора вернуться, пока твоя сестрица не выпотрошила Малфоя вилкой…»

***

Гарри был не так уж и далек от истины. Как только юноши вышли в сад, Джинни пересекла кухню,

уселась в кресло и, скрестив руки на груди, стала с ненавистью смотреть на Малфоя.

Не обращая внимания на ее яростный взгляд, он спокойно разглядывал ее: «А ты

изменилась…» — «В лучшую или худшую сторону?» — не в силах сдержать любопытство, неохотно

спросила Джинни.

— В лучшую… Ты вроде только вернулась из-за границы? Ездила по обмену?

— Да, — она рассеянно крутила в руках свое блюдце. — А ты ездил?

— Отец пытался продать меня Армянскому колдуну, когда мне было три, это считается?

Джинни нахмурилась, и с недоумением спросила: «Ты пытаешься меня смешить?»