Последнее, что она помнила — прогулку с Джинни в Дырявый котел… там она встретилась с

Крумом… они пошли в дальнюю комнату, а потом…

Раздался грохот. Гермиона перепугалась, увидев, что дверная ручка начала поворачиваться. Она

попыталась встать — но не смогла, так дрожали ноги. Помогая себе локтями, она отползла назад, от

двери.

Дверь медленно открылась и в комнату вошел высокий человек, закутанный в плащ с капюшоном.

Это был мужчина… Его длинная мантия зеленого бархата с серебристым воротником струилась по

полу, на руках — черные перчатки.

Гермиона только собралась открыть рот, чтобы спросить, где она и как сюда попала, но горло

перехватило и она не смогла издать ни звука. Человек медленно поднял руку и откинул капюшон.

Гермиона пронзительно закричала.

29

Глава 3. Ощущая мрак

— Большелапый, — мягко произнес Лупин, не отводя взгляда от языков пламени, вырывающихся

сквозь решетки камина в кабинете. — Ты там? Ты меня слышишь?

Он сидел за рабочим столом в темноте, держа в руке пустой бокал для вина. Рем не пил, он

вообще не пил много, особенно в одиночестве, но ему нравилось ощущать бокал в руке, смотреть

сквозь него, будто наблюдать за сиянием луны через оконное стекло, за ореолом, образовавшимся

вокруг серебристого диска, который похож на языки пламени. Он поставил бокал, потянулся и взял

держатель для бумаг со стола, который Сириус подарил ему в прошлом году. Это был прозрачный

стеклянный шар, внутри которого подал «снег» и маленькая милая фигурка рыжеволосой нимфы,

лежащей на крошечном камне, играла на гобое. (Это был магический шар, поэтому снег в нем шел

всегда и не было необходимости его встряхивать). Лупину всегда казалось, что нимфа похожа на

Лили, конечно, он об этом никогда бы не сказал Сириусу.

Нимфа отложила гобой и посмотрела на него.

— Иди спать, Рем, — сказала она, — Уже поздно.

— Я жду Большелапого, — мягко произнес Лупин. — Нам надо поговорить.

Он поставил на место шар, встал из-за стола и подошел к огню. Затем он сел и облокотился на

стенку камина, закрыв глаза.

— Сириус Блэк, — прошептал он. — Где же ты?

— Я здесь, — прозвучал голос.

Лупин открыл глаза, оглянулся, увидел голову и плечи Сириуса в камине и улыбнулся.

— Извини, — сказал Сириус. — Потребовалось немало времени, чтобы найти подходящий дом с

камином. В этой части Греции не так уж и много каминов. Здесь очень жарко.

— Греция хорошо на тебя влияет, — сказал Лупин.

И действительно, Сириус выглядел здоровым, загорел, он улыбался, и даже его, уже ставший

обычным, безжизненный взгляд, приобретенный за время сидения в Азкабане, почти исчез. Почти —

Лупин сомневался, что тень Азкабана когда-нибудь сойдет с его лица.

— Да, — произнес Сириус, устремив свои темные глаза на Лупина. — Ты сказал мне, что хочешь

поговорить о Гарри. С ним все в порядке?

— Да, он в порядке, — ответил Лупин. — Ну, насколько возможно. Ему шестнадцать; на него

свалилось много проблем и он не может с ними справиться. Он отдалился от друзей, и, конечно,

каждый год, начиная с 11 лет, его кто-нибудь пытается убить. Думаю, он устал и обижен.

— Он не отдалился от своих друзей, — сказал Сириус, — у него есть Драко.

— Малфой? — удивился Лупин. — У меня сложилось такое впечатление, будто они ненавидят

друг друга. Сегодня днем мне пришлось оттащить Гарри от него, он его колотил, как грушу, в

коридоре. Очень непохоже на Гарри. Малфой сказал, что Гарри был расстроен из-за разрыва с

девушкой.

— С Гермионой?

— А-а, так ты об этом знаешь? — с интересом спросил Лупин.

— Гарри ничего мне не говорил, — ответил Сириус с легкой усмешкой. — У меня такое

впечатление, что он лучше будет страдать от Пыточного Заклятия, чем расскажет мне о своей

личной жизни, но, — глубоко вздохнул Сириус. — Я догадался.

— Как?

— Собачье чутье, — ответил Сириус. — Когда Гарри видит Гермиону, у него становится такой вид,

будто его только что ударил бладжер. Джеймс так же смотрел на Лили. Это верный признак…